Пытаясь разобраться, что же всё-таки снял Сергей Снежкин и показал нам по каналу “Россия”, я перечитала собственно “Белую гвардию”, а также прочитала раннюю редакцию окончания романа и пьесу “Дни Турбиных”. Некоторые из фрагментов, которые, как мне показалось при просмотре, выбиваются из стилистики романа и присутствуют в фильме, я обнаружила либо в ранней редакции, либо в в пьесе, но некоторых не нашлось нигде: например, сцены, где Тальберг намекает германскому руководству на наличие во дворце ценных картин, безумной сцены с петухом, которого зарубил Мышлаевский, патетической сцены прощального пения Шервинского убегающему гетману Скоропадскому и некоторых других. Но главное – это, конечно, вопиющий по своей искажённости финал, придуманный Снежкиным и не укладывающийся не только ни в один из обозначенных мной текстов, но и вообще немыслимый для Булгакова.

(Не устаю поражаться, каким самомнением, каким нахальством, какой наглостью нужно обладать, чтобы не просто дописывать, но – переписывать Булгакова! Однако об этом разговор в одном из следующих постов, собственно о фильме).

Пока же несколько важных заметок собственно о литературной основе фильма.

Несмотря на то, что мне не удалось найти полноценных сведений о том, как Булгаков работал над “Белой гвардией”, всё-таки у меня сложилось устойчивое впечатление, что окончание романа было сознательно переписано, и ранняя редакция совершенно осознанно автора не удовлетворила. Действительно, в ней гораздо больше патетики, банальных и выбивающихся из стилистики романа сюжетных ходов, язык более веский, “крупный” и поэтому менее изящный. Художественная манера ранней редакции окончания романа – это ещё не зрелый Булгаков, и, думается мне, он вполне чувствовал это сам. Именно поэтому, притом что отдельные фрагменты из ранней редакции попали в окончательную, он всё-таки большую часть финала переписал. Переписал так, что ни одно слово не заставляет вздрогнуть: всё предельно лаконично и точно ровно настолько, чтобы быть понятым читателем, но не производить впечатления изречённой пошлости. В художественном плане, по-моему, “Белая гвардия” просто безупречна.

Тальберг – без сомнения, подлец, но это написано и прочитывается только между строк, и отсутствие грубых обвинений в тексте романа очень важно для осознания уровня художественного дарования Булгакова. Шервинский, безусловно, называет, всё, кроме музыки, вздором, но не в прямой речи, обращённой к другим гостям, а в авторском тексте, т.е. как бы про себя, что совершенно по-другому характеризует его.

В ранней редакции Елена испытывает к Шервинскому нескрываемую симпатию, и их отношения развиваются в роман. В окончательной редакции Булгаков отказывается от этого хода и вводит письмо от Тальберга, который уезжает в Европу из Польши и собирается жениться, но Елена держит дистанцию с Шервинским.

В ранней редакции после выздоровления Турбина семья устраивает традиционный рождественский праздничный вечер: в окончательной редакции Турбин просто возвращается к медицинской практике без излишней пышности.

Наконец, в ранней редакции прописываются роман Турбина с Юлией Рейсс и фигура Шполянского: в окончательной редакции остаются только безмолвные походы на Мало-Провальную (так же, как и у Николки, в то время как в ранней редакции его роман с Ириной Най-Турс выписан подробнее).

Из окончательной редакции также выброшена сцена с опознанием Най-Турса в морге – вполне себе получившаяся балабановской в фильме, но немыслимая в эстетике окончательной “Белой гвардии”.

В целом, окончательная редакция более стройная, изящная, но при этом определённая: никаких “интеллигентских” метаний в героях нет, они чётко знают, как и когда поступать, и прекрасно же понимают, что происходит, и поругивают немцев скорее по привычке. Они мужественны и не пытаются укрыться в чаду собственных вечеров (как в “Днях Турбиных”). И в конце они приходят даже не к осознанию мира и покоя как высшего блага (как в ранней редакции), а к чему-то ещё более абсолютному и важному.

Ряд отличий в ранней и окончательной редакциях вполне убеждают в том, что их смешение невозможно, потому что Булгаков сознательно отказался от ранней редакции в пользу более поздней, понимая, что ранняя грешит рядом непозволительных, с его точки зрения, прежде всего, художественных слабостей.

Если говорить о пьесе “Дни Турбиных” в связи с романом, то кратко можно сказать одно: это два совершенно разных и по содержанию, и по художественному выражению произведения, и поэтому смешивать их – это значит, демонстрировать полное непонимание того, что есть роман и что есть пьеса.

Во-первых, в пьесе выписаны и выведены совершенно другие герои, и по характеру, и по формальным признакам (чего стоит один Алексей Турбин: полковник и врач – совершенно, совсем не одно и то же, даже в некотором смысле противоположности).

Во-вторых, готовя пьесу, Булгаков не мог не понимать, что чтобы её поставили, необходимы определённые уступки цензуре: отсюда появляется, в частности, симпатия Мышлаевского к большевикам, высказанная явно и категорично. И вся взбалмошная атмосфера дома Турбиных – тоже отсюда.

Герои “Дней Турбиных” действительно просто пытаются забыться в своём узком кругу в чаду вечернего веселья, Елена открыто симпатизирует Шервинскому, но в итоге за ней возвращается собирающийся на Дон Тальберг (тоже ещё ой какое разночтение с романом!)

В некотором смысле разлагающаяся компания белогвардейцев в “Днях Турбиных” не имеет ничего общего с кругом людей, показанным в романе (к слову, и белогвардейцами-то их там автор не называет). Создаётся устойчивое ощущение, что герои окончательной редакции “Белой гвардии” на самом деле – не белогвардейцы, их духовной и душевной высоты уже хватает на то, чтобы подняться “над схваткой”: этого мы не встречаем ни в ранней редакции романа, ни тем более в пьесе. И именно эту высоту обязательно нужно осознать, экранизируя “Белую гвардию”. Она ни в коем случае не сводится к “Дням Турбиных” или, тем паче, к самовыдуманным и противоестественным для Булгакова финалам. Это неприкрытое литературное кощунство и издевательство над – не побоюсь этого эпитета! – гениальным романом.

Сочинение

Михаил Афанасьевич Булгаков - писатель сложный, но в то же время ясно и просто излагающий самые высокие философские вопросы в своих произведениях. Его роман «Белая гвардия» рассказывает о драматических событиях, разворачивающихся в Киеве зимой 1918-1919 годов. Писатель диалектически рассуждает о деяниях рук человеческих: о войне и мире, о вражде человеческой и прекрасном единении - «семье, где только и можно укрыться от ужасов окружающего хаоса». Начало романа повествует о событиях, предшествующих описанным в романе. В центре произведения семья Турбиных, оставшаяся без матери, хранительницы очага. Но эту традицию она передала своей дочери - Елене Тальберг. Молодые Турбины, оглушенные смертью матери, все же сумели не потеряться в этом страшном мире, смогли остаться верными себе, сохранить патриотизм, офицерскую честь, товарищество и братство. Именно поэтому их дом притягивает к себе близких друзей и знакомых. К ним посылает сестра Тальберга своего сына, Лариосика, из Житомира.

И вот интересно, нет самого Тальберга, мужа Елены, сбежавшего и бросившего жену в прифронтовом городе, но Турбины, Николка и Алексей, только рады, что очистился их дом от чуждого им человека. Не надо лгать и приспосабливаться. Теперь вокруг только родные и родственные души.

Всех жаждущих и страждущих принимают в доме 13 по Алексеевскому спуску.
Сюда, как к спасительной пристани, прибывают Мышлаевский, Шервинский, Карась - друзья детства Алексея Турбина, сюда приняли и робко приставшего Лариосика - Лариона Суржанского.

Елена, сестра Турбиных,- хранительница традиций дома, в котором всегда примут и помогут, обогреют и усадят за стол. А дом этот не просто гостеприимный, но еще и очень уютный, в котором «мебель старого и красного бархата, и кровати с блестящими шишечками, потертые ковры, пестрые и малиновые, с соколом на руке Алексея Михайловича, с Людовиком XV, нежащимся на берегу шелкового озера в райском саду, ковры турецкие с чудными завитушками на восточном поле... бронзовая лампа под абажуром, лучшие на свете шкафы с книгами, золоченые чашки, серебро, портьеры - все семь пышных комнат, воспитавшие молодых Турбиных...».
В одночасье может этот мир рассыпаться, так как на город наступает Петлюра, а потом и захватывает его, но нет в семье Турбиных злобы, безотчетной вражды ко всему без разбора.

Сравнивая роман М. А. Булгакова «Белая гвардия» с его пьесой «Дни Турбиных», нельзя не обратить внимание на одно странное обстоятельство. Герой пьесы Алексей Турбин последовательно вбирает в себя трех персонажей романа. Вначале, у себя дома, его образ явно перекликается с Алексеем Турбиным из романа; в сцене роспуска дивизиона Турбин из пьесы «совпадает» с полковником Малышевым; наконец, погибает герой пьесы как другой полковник из романа - Най-Турс. Но если монологи обоих Турбиных перед боем с Петлюрой примерно одинаковы, то речь Турбина перед дивизионом существенно отличается от речи Малышева: Малышев призывает лучших из офицеров и юнкеров пробиваться на Дон к генералу Деникину, а полковник Турбин, наоборот, отговаривает их от этого.

Накануне роспуска дивизиона полковник Турбин говорит, что подступающий к Киеву Петлюра хотя и займет город, но быстро уйдет. Реальную же вражескую силу представляют только большевики: «Мы еще встретимся. Вижу я более грозные времена... Вот из-за этого я и иду! Пью за встречу...» При этом Турбин не скрывает своего презрения к гетману Скоропадскому. И тем не менее очередной поступок этого Скоропадского, лишний раз доказывающий, что он достоин презрения, заставляет Турбина полностью изменить свой взгляд на всю еще только разворачивающуюся на просторах России гражданскую войну: «Белому движению на Украине конец. Ему конец всюду! Народ не с нами. Он против нас. Значит, кончено! Гроб! Крышка!» Турбин не уточняет, с кем именно народ - с Петлюрой, с большевиками или и с тем и с другими. Но удивительно, что все эти мысли о безнадежности и даже безнравственности борьбы с большевиками («...вас заставят драться с собственным народом»), мысли, совершенно противоположные всему, что Турбин говорил всего за несколько часов до этого, возникают у него под влиянием позорного бегства человека, которого Турбин иначе как мерзавцем и канальей не называл!

Объявив, таким образом, капитуляцию перед силами, за встречу с которыми он пил накануне, Турбин погибает. Его смерть мало чем отличается от самоубийства, о чем прямо в глаза ему говорит его Младший брат: «Знаю, ты смерти от позора ждешь...» И в этом также резкое различие с романом, с гибелью полковника Най-Турса: хотя обстоятельства их гибели похожи, как и последние слова, обращенные к Николке Турбину, но Най-Турс погибает как боевой офицер, прикрывая отход своих подчиненных юнкеров, но отнюдь не стремясь к смерти.

Несколько менее удивительна, хотя на первый взгляд еще более разительна, перемена взглядов другого персонажа пьесы, ближайшего друга Турбина штабс-капитана Мышлаевского. В романе нет и речи о его переходе на сторону красных. В пьесе же он объявляет об этом решении, когда Красная Армия выбивает петлюровцев из Киева. А в начале пьесы Мышлаевский не скрывает своей лютой ненависти к большевикам. И все же переворот в душе Мышлаевского, созревавший в течение двух месяцев, более понятен, чем мгновенное изменение воззрений у его друга и командира. Мышлаевский не может представить себя вне России, а именно на это - на эмиграцию - обрекает его продолжение борьбы с большевиками. Он не хочет с ними бороться еще и потому, что постепенно начинает видеть в них ту силу, которая способна восстановить Россию, разрушенную революцией. Мышлаевский выражает позицию, свойственную (правда, значительно позднее) некоторым представителям консервативно-монархической эмиграции. В отличие от либерально-революционной части эмиграции, они видели основное преступление большевиков не в подавлении свободы, а в разрушении старых устоев империи. Поэтому, когда они убедились, что
большевики фактически приступили к восстановлению этих устоев, они стали переходить на более примиренческие позиции. Так возникло движение «Смена вех», с которым Булгаков, кстати, одно время поддерживал связь. И именно в смеховеховском духе воспринималась тогдашней интеллигенцией речь Мышлаевского в последнем действии пьесы.

Кроме того, Мышлаевский не скрывает, что он, профессиональный военный, не хочет оказаться в стане побежденных. Сравнительно легкая победа красных над петлюровцами производит на него сильное впечатление: «Вот эти двести тысяч пятки салом подмазали и дуют при одном слове «большевики». И вывод: «Пусть мобилизуют! По крайней мере, буду знать, что я буду служить в русской армии». При этом Мышлаевский даже не задумывается о том, что ему придется сражаться со своими вчерашними друзьями и товарищами по оружию - например, с капитаном Студзинским!

Таковы позиции двух героев пьесы. В чем-то они как бы «накладываются» одна на другую, при всем различии характеров Турбина и Мышлаевского. Но какова же была позиция самого автора пьесы? Не забудем, что пьеса писалась в условиях нараставшей советской цензуры, так что Булгакову трудно было высказаться до конца. Но роман «Белая гвардия» кончается словами: «Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?» Существуют вечные ценности, не зависящие от исхода гражданской войны. Звезды - это символ таких ценностей. Именно в служении этим вечным ценностям видел свой долг писатель Михаил Булгаков.

Другие сочинения по этому произведению

«Дни Турбиных» пьеса об интеллигенции и революции «Дни Турбиных» М. Булгакова — пьеса об интеллигенции и о революции. "Дни Турбиных" М. Булгакова - пьеса об интеллигенции и революции Борьба или капитуляция: Тема интеллигенции и революции в творчестве М.А. Булгакова (роман «Белая гвардия» и пьесы «Дни Турбиных» и «Бег»)

(режиссер Сергей Снежкин). В интервью журналу «Огонек», данному прямо накануне показа, сопродюсер сериала Сергей Мелькумов признался: «Книжка сложная для экранизации, даже антикинематографическая. В сценарии важно было сохранить дух книги и дух города. У Михаила Афанасьевича в романе нет Киева, у него Город… Вот этот Город… которого не существует давно, хотелось придумать. Мы собирали его по камешкам, рисовали».

Алексей Гуськов в роли полковника Малышева. Кадр из фильма. Фотография: kino-teatr.ru

Константин Хабенский в роли Алексея Турбина. Кадр из фильма. Фотография: kino-teatr.ru

Алексей Серебряков в роли Феликса Най-Турса. Кадр из фильма. Фотография: kino-teatr.ru

Итак, команда снимала «Белую гвардию», обойдясь без «исходной кинематографичности» текста. Что получилось на выходе? Многие голоса уже хором заявили, что – провал. А, на мой взгляд, это вовсе не плохой для сериала уровень, с перекличками с романом Булгакова на всем протяжении ленты (при некоторой, увы, карикатурности Михаила Пореченкова в роли Мышлаевского и некоторой ходульности Федора Бондарчука в роли Шполянского).
Принципиальную близость текста и экранизации подчеркивают крупные куски романа, которые читает за кадром Игорь Кваша. Они точно стежки, «пришивающие» одно к другому. Наверное, можно было бы и без них обойтись, потому что видеоряд точен, а речь героев почти дословно взята из романа. За исключением самого конца киноэпопеи.

Продюсерам «Белой гвардии», по признанию Сергея Мелькумова, хотелось придать сериалу «финал с надеждой на жизнь». И вот вместо открытого и вовсе безрадостного финала романа, где почти всем снятся тягостные сны, в фильме являются эпизоды из рассказов Булгакова о Гражданской войне. Особенно узнаваем эпизод из рассказа «Я убил»: на экране доктор Турбин расстреливает петлюровского полковника Козыря-Лешко, диктатора и садиста. Потом самоотверженного врача спасает кто-то из знакомых по «прежней жизни», и авторы сериала дарят ему шанс, которым обделил своего героя Булгаков, – предаться любви с Юлией Рейсс.

Мне показалось довольно странным одной рукой подчеркивать «родство» фильма и текста обширными цитатами, а другой – дописывать за автора сюжет. Хотя справедливости ради следует отметить, что «переход» от одного текста к другому на экране не слишком бросается в глаза, а значит, он достаточно органичен.

Булгаков вообще любим советскими режиссерами. Первая экранизация «Дней Турбиных» – трехсерийный телевизионный фильм – была снята по заказу Гостелерадио в 1976 году. Режиссером и автором сценария выступил Владимир Басов, сыгравший одну из главных ролей – Мышлаевского. Но, пожалуй, о том фильме корректнее было бы сказать, что автором сценария был сам Михаил Булгаков, ведь «Дни Турбиных» не что иное, как авторское переложение для сцены романа «Белая гвардия». Басов же отнесся к тексту «Дней Турбиных» исключительно трепетно. Как и дуэт сценаристов и режиссеров Александра Алова и Владимира Наумова, создавший в 1970 году эпохальную киноленту «Бег» – экранизацию одноименной пьесы Булгакова с привнесением фрагментов из «Белой гвардии» и «Черного моря». Булгаков к тому времени уже тридцать лет как покоился в могиле, но в съемках принимала участие его вдова – Елена Сергеевна Булгакова (Шиловская). Наумов называл ее связующим звеном между съемочной группой и Михаилом Афанасьевичем, создававшим эффект присутствия писателя. Многие сцены она рекомендовала переделать, а одну сама внесла в фильм. Это сцена, где гробовщик проводит пальцем по щеке одного из белых офицеров, которые собираются застрелиться, и говорит: «Надобно побриться! А то мертвого будет несподручно брить!»

Гораздо смелее подошли Владлен Бахнов и Леонид Гайдай к созданию сценария лидера советского кинопроката 1973 года - фильма «Иван Васильевич меняет профессию», расцветившие текст комедии Булгакова дополнительными смешными репризами, а видеоряд – головокружительными гайдаевскими трюками. Но вот перенос действия в гораздо более позднюю эпоху – современную для создателей ленты и «посмертную» для автора пьесы – смотрится не слишком удачным анахронизмом.

С приходом перестройки на экране появились фильмы и по другим произведениям Булгакова. «Собачье сердце» Владимира Бортко (1988) – отличная экранизация, бережно сохранившая текст повести и включившая туда несколько блестящих фельетонов Булгакова (строго говоря, по такому же пути пошла и команда, снявшая сегодня «Белую гвардию»). Удачной находкой оказалось использование фильтра для камеры «сепия», задавшего коричнево-белую гамму и зрительно перенесшее действо в 20-е годы. Этот же прием Бортко применил и в десятисерийной картине «Мастер и Маргарита» (2005), но там уже такого художественного единства, как в «Собачьем сердце», не получилось. Однако Бортко ни в одном из своих фильмов не грешит против первоисточников, свято соблюдая исторический фон эпохи (даже в откровенно лубочном «Тарасе Бульбе»).

А вот «Мастер и Маргарита» Юрия Кары (1994) против литературной основы нагрешил весьма существенно. Известно, что версия Кары не увидела свет до 2011 года из-за разногласий между режиссером и продюсерами, а также из-за претензий потомков Е.С. Булгаковой, которым принадлежат авторские права. Споры создателей фильма с владельцами авторских прав шли из-за «точки зрения». Надо признать, не без оснований. Кое в чем Кара прочитал и проиллюстрировал Булгакова лучше, чем, допустим, Бортко. (...) Но вот сама режиссерская концепция вызывает возражения – как и у наследников Булгакова.

Для чего в каноническую версию сюжета вставлен эпизод из первой, неопубликованной редакции – «Черного мага» (сцена на Патриарших), где Воланд подначивает Ивана Бездомного растоптать икону, чтобы не показаться «интеллигентом»? Ведь писатель собственноручно удалил его из позднейших версий романа, который переписывал, спорят булгаковеды, то ли пять, то ли шесть раз. Однако сценарная вольность Юрия Кары простирается еще дальше: на балу у сатаны являются еще живые на момент описываемых событий Сталин и Гитлер. Но ведь это противоречит сюжету – на балу в романе Булгакова был всего один живой гость, барон Майгель, присланный шпионить, и он был публично казнен на глазах остальных негодяев, уже мертвых, ибо Воланд – «часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Плюс к этому фильм был изуродован сокращениями...

Благодарим за предоставленный материал литературный интернет-проект

Год и место первой публикации: 1955, Москва

Издатель: « Искусство»

Литературная форма: драма

В 1925 году Булгакову было сделано два предложения инсценировать роман «Белая гвардия»: от Художественного театра и Театра Вахтангова. Булгаков предпочел МХАТ.

Как свидетельствует авторская ремарка, «первое, второе и третье действия происходят зимой 1918 года, четвертое действие - в начале 1919 года. Место действия - город Киев». В городе еще держится власть гетмана, но Петлюра стремительно наступает.

Центр пьесы - это квартира Турбиных: тридцатилетнего полковника-артиллериста Алексея, его брата, восемнадцатилетнего Николая, и их сестры Елены (в замужестве Тальберг). Зимним вечером 1918 года Елена, волнуясь, ждет своего мужа Владимира Тальберга, полковника генштаба тридцати восьми лет; он должен был приехать еще утром. Вместо последнего появляется с дежурства штабс-капитан Виктор Мышлаевский, сослуживец Алексея, - с отмороженными ногами. Второй, еще более неожиданный гость, - Лариосик, кузен Турбиных из Житомира, который приехал поступать в Киевский университет.

Появляется, наконец, и Тальберг - прямо из германского штаба, с вестью, что «немцы оставляют гетмана на произвол судьбы». Он сообщает жене, что должен сейчас же на два месяца уехать с немцами в Берлин. Его бегство на руку поручику Леониду Шервинскому, личному адъютанту гетмана, который уже давно и настойчиво ухаживает за Еленой. Он тоже является к Турбиным, с громадным букетом, и не может скрыть своей радости по поводу спешного отъезда Тальберга. Шервинский, красавец и прекрасный певец, кажется, может рассчитывать на взаимность.

Второе действие открывается чрезвычайными событиями, которые разворачиваются в кабинете гетмана во дворце. Шервинский, пришедший туда по долгу службы, сначала выясняет, что его коллега, другой личный адъютант гетмана, покинул дворец, а затем - что бежал весь штаб русского командования. В довершение всего, в его присутствии гетман всея Украины, узнав, что немцы оставляют страну, соглашается на их предложение ехать с ними в Германию.

Вторая картина второго действия разворачивается в «штабе 1-й Конной дивизии» Петлюры под Киевом и в целом выпадает из общего действия. Бойцы поймали еврея с корзиной и, с разрешения их командира Болботуна, отняли у него сапоги, которые он в этой корзине нес продавать.

В третьем действии юнкера, расположившиеся в гимназии, узнают от Алексея Турбина, их командира, что дивизион распускается: «Я вам говорю: белому движению на Украине конец. Ему конец в Ростове-на-Дону, всюду! Народ не с нами. Он против нас. Значит, кончено! Гроб! Крышка!» Алексей приказывает - в связи с бегством гетмана и командования - срывать погоны и разбегаться по домам, что после короткого волнения среди младших офицеров и исполняется. Сам Алексей остается в гимназии, чтобы дождаться возвращающихся с заставы юнкеров. Николка остается с ним. Прикрывая юнкеров, Алексей погибает, а Николка калечится, бросившись в лестничный пролет.

В квартире Турбиных собираются Шервинский, Мышлаевский и капитан Студзинский, товарищ последнего и сослуживец Алексея. Они в нетерпении ждут Турбиных, но дождаться им суждено только раненого Николая.

Четвертое действие происходит через два месяца, в Крещенский сочельник 1919 года. Киев давно уже занят Петлюрой, Лариосик успел влюбиться в Елену, а Шервинский делает ей предложение. Тем временем к Киеву подошли большевики, и в доме Турбиных разгорается спор, куда податься. Вариантов немного: белая армия, эмиграция, большевики. Пока офицеры обсуждают эти альтернативы, а Елена и Шервинский принимают поздравления в качестве жениха и невесты, неожиданно возвращается Тальберг. Он приехал за Еленой, чтобы тут же уехать с ней на Дон, в армию генерала Краснова. Елена сообщает ему, что она с ним разводится и выходит замуж за Шервинского. Тальберга гонят в шею.

Завершаются «Дни Турбиных» приближающимися звуками «Интернационала» и многозначительным диалогом:

Николка. Господа, сегодняшний вечер - великий пролог к новой исторической пьесе.

Студзинский. Кому - пролог, а кому - эпилог.

ЦЕНЗУРНАЯ ИСТОРИЯ

В сентябре 1925 года состоялась первая читка пьесы в МХАТе. Однако подготовку к постановке прервал отзыв наркома просвещения А. В. Луначарского. В письме актеру театра В. В. Лужскому он так оценивает пьесу:

Не нахожу в ней ничего недопустимого с точки зрения политической… Я считаю Булгакова очень талантливым человеком, но эта его пьеса исключительно бездарна, за исключением более или менее живой сцены увоза гетмана. Все остальное либо военная суета, либо необыкновенно заурядные, туповатые, тусклые картины никому не нужной обывательщины. […] Ни один средний театр не принял бы эту пьесу именно ввиду ее тусклости…

Собрание театра решает, что «для постановки … пьеса должна быть коренным образом переделана». В ответ на это и несколько решений технического плана Булгаков составляет письмо-ультиматум, в котором требует постановки пьесы на большой сцене в текущем сезоне, а также изменения, а не тотальной переделки пьесы. МХАТ соглашается, а писатель тем временем создает новую редакцию пьесы «Белая гвардия».

Репетиции проходят в спокойной обстановке пока, в марте 1926 года, театр не заключает с Булгаковым договор на инсценировку «Собачьего сердца» - запрещенной неопубликованной повести. С этого момента ОГПУ и органы идеологического контроля начали вмешиваться в процесс создания пьесы. Булгаков признан политически опасным. 7 мая 1926 году квартиру писателя в отсутствие хозяина посещают сотрудники ОГПУ и, в результате обыска, изымают рукописи «Собачьего сердца» и дневника писателя (с названием «Под пятой»). Естественно, постановка булгаковской пьесы в данных обстоятельствах «искусствоведам в штатском» показалась нежелательной. На писателя давят при помощи обыска, слежки, доносов, а на театр - через Репертком. На заседаниях репертуарно-художественной коллегии МХАТа снова начали обсуждать условия постановки пьесы. Булгаков и на этот раз отреагировал крайне резко - письмом от 4 июня 1926 года в Совет и Дирекцию художественного театра:

«Сим имею честь известить, что я не согласен на удаление Петлюровской сцены из пьесы моей «Белая гвардия».

[…] Также не согласен я на то, чтобы при перемене заглавия пьеса была названа «Перед концом». Также не согласен я на превращение 4-актной пьесы в 3-актную.

Согласен совместно с Советом Театра обсудить иное заглавие для пьесы «Белая гвардия».

В случае, если Театр с изложенным в этом письме не согласится, прошу пьесу «Белая гвардия» снять в срочном порядке».

Булгакова успокоили, но 24 июня, после первой закрытой генеральной репетиции, заведующий театральной секцией Реперткома В. Блюм и редактор секции А. Орлинский заявили, что поставить ее можно будет «лет через пять». На следующий день представителям театра в Реперткоме объявили, что пьеса «представляет собой сплошную апологию белогвардейцев, начиная со сцены в гимназии и до сцены смерти Алексея включительно», то есть «совершенно неприемлема, и в трактовке, поданной театром, идти не может». Чиновники потребовали увеличить число эпизодов, унижающих белогвардейцев (особенный акцент делался на сцене в гимназии), а режиссер И. Судаков пообещал более определенно изобразить «поворот к большевизму», наметившийся в рядах белогвардейцев. В конце августа приехал К. С. Станиславский, который принял участие в репетициях: в пьесу были внесены поправки, она получила название «Дни Турбиных», репетиции возобновились. Однако 17 сентября, после очередного «прогона» для Реперткома, руководство последнего настаивало: «в таком виде пьесу выпускать нельзя. Вопрос о разрешении остается открытым». Возмущенный Станиславский на встрече с актерами грозился уйти из театра, если пьесу запретят.

Отодвигался день генеральной репетиции. ОГПУ и Репертком настаивали на снятии пьесы. И все же 23 сентября генеральная репетиция состоялась; правда, в угоду Луначарскому была снята сцена издевательств петлюровцев над евреем.

24 числа пьеса была разрешена на коллегии Наркомпроса. Этот факт, однако, не помешал ГПУ через день запретить пьесу. Луначарскому пришлось обратиться к А. И. Рыкову и заметить, что «отмена решения коллегии Наркомпроса ГПУ является крайне нежелательной и даже скандальной». На заседании Политбюро ЦК ВКП (б) 30 сентября было решено не отменять постановление Наркомпроса ГПУ.

Однако и это решение не помешало Луначарскому заявить на страницах «Известий» 8 октября 1926 года, что «недостатки булгаковской пьесы вытекают из глубокого мещанства их автора. Отсюда идут и политические ошибки. Он сам является политическим недотепой…»

Спасением для пьесы стала неожиданная любовь к ней Сталина, который смотрел ее в театре не меньше пятнадцати раз.

Михаил Булгаков Калмыкова Вера

«Белая гвардия» и «Дни Турбиных»

В первые месяцы 1923 г. Булгаков начал работать над романом «Белая гвардия», а 20 апреля он вступил во Всероссийский союз писателей.

«Белая гвардия» – первое крупное произведение Булгакова, очень важное для него самого. Это «роман о трагедии людей долга и чести в моменты общественных катаклизмов и о том, что самое ценное на свете – не идеи, а жизнь» .

Безусловно, произведение это автобиографично. Дружная семья Турбиных – это, конечно, семья Афанасия Ивановича и Варвары Михайловны Булгаковых. Ни отца, ни матери к моменту событий уже нет в живых, но выросшие дети выживают потому лишь, что их поддерживает атмосфера семьи, дух рода. Словно желая навеки запечатлеть в слове любимые детали быта, одно воспоминание о которых вызывает ощущение счастья и боли, Булгаков описывает квартиру своих героев:

«Много лет до смерти [матери], в доме № 13 по Алексеевскому спуску, изразцовая печка в столовой грела и растила Еленку маленькую, Алексея старшего и совсем крошечного Николку. Как часто читался у пышущей жаром изразцовой площади „Саардамский Плотник“, часы играли гавот, и всегда в конце декабря пахло хвоей, и разноцветный парафин горел на зеленых ветвях. В ответ бронзовым, с гавотом, что стоят в спальне матери, а ныне Еленки, били в столовой черные стенные башенным боем. …Часы, по счастью, совершенно бессмертны, бессмертен и „Саардамский Плотник“, и голландский изразец, как мудрая скала, в самое тяжкое время живительный и жаркий.

Вот этот изразец, и мебель старого красного бархата, и кровати с блестящими шишечками, потертые ковры, пестрые и малиновые, с соколом на руке Алексея Михайловича, с Людовиком XIV, нежащимся на берегу шелкового озера в райском саду, ковры турецкие с чудными завитушками на восточном поле… бронзовая лампа под абажуром, лучшие на свете шкапы с книгами, пахнущими таинственным старинным шоколадом, с Наташей Ростовой, Капитанской Дочкой, золоченые чашки, серебро, портреты, портьеры, – все семь пыльных и полных комнат, вырастивших молодых Турбиных, все это мать в самое трудное время оставила детям и, уже задыхаясь и слабея, цепляясь за руку Елены плачущей, молвила:

– Дружно… живите» .

Исследователи нашли прототипы каждого из героев «Белой гвардии». Всех друзей юности Булгаков запечатлел на страницах своего романа, не позабыв никого, всем подарил бессмертие – не физическое, конечно, но литературное, художественное. И, благо события той зимы не отошли еще к 1923 г. в дальнее прошлое, автор заново поставил те вопросы, которые мучили его тогда. И первый среди них: стоит ли политика, стоят ли глобальные перемены в жизни народов хотя бы одной человеческой жизни? Счастья одной семьи?

«Упадут стены, улетит встревоженный сокол с белой рукавицы, потухнет огонь в бронзовой лампе, а Капитанскую Дочку сожгут в печи. Мать сказала детям:

– Живите.

А им придется мучиться и умирать» .

Какую цену каждый из Турбиных, каждый из киевлян в 1918 г. заплатил за амбиции Скоропадского, Петлюры, Деникина? Что может образованный, культурный человек противопоставить хаосу и разрушению?.. И в нэпмановской России, поднимавшейся после голода, холода и смертной тоски Гражданской войны, стремившейся, как казалось тогда, прочно забыть пережитое, эмоции автора нашли живейший отклик.

«Белая гвардия» публиковалась в журнале «Россия» (№ 4 и 5 за 1925 г.). Увы, журнал закрыли, поскольку идеологически он не соответствовал политике Советской власти. У сотрудников журнала провели обыск, в частности у Булгакова изъяли рукопись «Собачьего сердца» и дневник.

«Но и недопечатанный роман привлек внимание зорких читателей. МХАТ предложил автору переделать его „Белую гвардию“ в пьесу. Так родились знаменитые булгаковские „Дни Турбиных“. Пьеса, поставленная во МХАТе, принесла Булгакову шумную и очень нелегкую славу. Спектакль пользовался небывалым успехом у зрителей. Но печать встретила его, как говорится, в штыки. Чуть ли не каждый день то в одной, то в другой газете появлялись негодующие статьи. Карикатуристы изображали Булгакова не иначе как в виде белогвардейского офицера. Ругали и МХАТ, посмевший сыграть пьесу о „добрых и милых белогвардейцах“. Раздавались требования запретить спектакль. Десятки диспутов были посвящены „Дням Турбиных“ во МХАТе. На диспутах постановка „Дней Турбиных“ трактовалась чуть ли не как диверсия на театре. Запомнился один такой диспут в Доме печати на Никитском бульваре. На нем ругательски ругали не столько Булгакова (о нем, мол, уже и говорить даже не стоило!), сколько МХАТ. Небезызвестный в ту пору газетный работник Грандов так и сказал с трибуны: „МХАТ – это змея, которую Советская власть понапрасну пригрела на своей широкой груди!“» .

Театр не сразу принял текст драмы, принесенный Булгаковым. В первом варианте действие казалось размытым. Константин Сергеевич Станиславский, бессменный руководитель МХАТа, слушавший авторское чтение, не выказал никаких положительных эмоций и предложил автору радикально переделать пьесу. На что Булгаков, разумеется, не согласился, хотя от доработок не отказался. Результат оказался ошеломительным: убрав нескольких главных героев, изменив характеры и судьбы оставшихся, драматург достиг небывалой выразительности каждого образа. И самое главное, пожалуй, вот что. В последней сценической редакции Алексей Турбин, главный герой драмы, твердо знал: монархия обречена, а любые попытки реставрировать прежнюю власть приведут к новым катастрофам. То есть, по сути говоря, пьеса отвечала всем возможным требованиям советского театра – идеологическим в первую очередь. Премьера, состоявшаяся 5 октября 1926 г., сулила успех.

Не стоит думать, будто Булгаков сосредотачивал свое внимание лишь на вышеупомянутых произведениях, – нет, в журналах и газетах по всей стране появлялось огромное количество его рассказов и фельетонов. Не следует также считать, будто его пьесы ставились только в столичных театрах – они приобретали широчайшую популярность по всей стране. Ну и конечно, Булгаков с женой много путешествовали. Писатель становился все более востребованным.

Данный текст является ознакомительным фрагментом. Из книги Белогвардейщина автора Шамбаров Валерий Евгеньевич

70. Почему проиграла Белая гвардия Главная причина - белогвардейцев было попросту очень мало. Сопоставьте цифры хотя бы в двух наивысших точках их успехов.Март-апрель 19-го, пик побед Колчака: у него было 130 тыс. чел., в это же время у Деникина было 60 тыс., у Юденича около

Из книги Курс русской истории (Лекции LXII-LXXXVI) автора Ключевский Василий Осипович

Гвардия и дворянство Таким образом, повторю, почти все правительства, сменявшиеся со смерти Петра I до воцарения Екатерины II, были делом гвардии; с ее участием в 37 лет при дворе произошло пять-шесть переворотов. Петербургская гвардейская казарма явилась соперницей Сената

Из книги Армия императорского Рима. I-II вв. н.э. автора Голыженков И А

Преторианская гвардия Римская империя имела в своем распоряжении не только легионы, расквартированные в провинциях. Для поддержания порядка в самой Италии и охраны императора Август создал 9 когорт преторианской гвардии (cohortes practoriae) обшей численностью 4500 человек.

Из книги Повседневная жизнь российских жандармов автора Григорьев Борис Николаевич

На сцене гвардия Наш читатель уже знаком с краткой историей образования гвардейских частей и их участия в дворцовых переворотах середины XVIII века. Здесь же мы рассмотрим охранные функции гвардии. Начнем же с «лейб-компанейцев» Елизаветы Петровны. Единственной прямой

Из книги Адский остров. Советская тюрьма на далеком севере автора Мальсагов Созерко Артаганович

Глава 1 Белая гвардия на Кавказе Поражение Деникина - Партизанская война - Неожиданный удар - Неуловимый Челокаев - Договор в действии Прежде чем перейти к моей главной задаче - описанию условий жизни в советской тюрьме на Соловецких островах, я хотел бы коротко

Из книги Заговор графа Милорадовича автора Брюханов Владимир Андреевич

4. Гвардия в походе Теперь мы можем логично объяснить странное решение императора Александра I, сообщенное им Васильчикову в мае 1821 года.Накануне возвращения в Россию Александр по-прежнему не доверял гвардии и опасался переворота - как это было и в прошедшую осень, и в

Из книги 1812 год - трагедия Беларуси автора Тарас Анатолий Ефимович

Национальная гвардия Приказом от 13 (25) июля Наполеон распорядился создать национальную гвардию Вильни и утвердил ее штат: штаб - 22 человека (6 офицеров, 2 унтер-офицера, 3 рабочих, 2 медика, 9 музыкантов); 2 батальона по 6 рот, в каждой - 119 человек (3 офицера, 14 унтер-офицеров, 2

Из книги Терроризм. Война без правил автора Щербаков Алексей Юрьевич

Оранжевая гвардия Пора перейти к рассказу о людях с другой стороны. Именно противостояние экстремистов с двух сторон во многом делает ситуацию тупиковой. Мало того, что многие молодые люди идут в терроризм, руководствуясь не идеями, а чувством мести, так ведь они еще и

Из книги Люди сороковых годов автора Жуков Юрий Александрович

Старая гвардия 8 июля, 23 часа 15 минут К сведению редакции. Выслали непроявленную пленку со снимками героев последних боев, в частности экипажа гвардии лейтенанта Георгия Ивановича Бессарабова, который уничтожил за один день три «тигра». Он представлен к званию Героя

Из книги Загадочные страницы русской истории автора Бондаренко Александр Юльевич

Мятежная гвардия «Но перед вами отличался Семеновский прекрасный полк. И кто ж тогда не восхищался, Хваля и ум его и толк…» Так через тридцать шесть лет после произошедшего писал в «Стихах о бывшем Семеновском полку» Федор Глинка, участник войн с Наполеоном, историк и

Из книги Русская Ницца автора Нечаев Сергей Юрьевич

Глава тринадцатая Белая гвардия Волна массовой эмиграции, последовавшая вслед за революцией и Гражданской войной, разными путями привела на Лазурный Берег Франции огромное количество офицеров Белой армии.Через Турцию, Сербию и Болгарию настоящий поток

Из книги Народ Мухаммеда. Антология духовных сокровищ исламской цивилизации автора Шредер Эрик

Из книги Отцы тьмы, или Иезуиты просвещения автора Печников Борислав Алексеевич

«Се - гвардия папы» «...Иезуитская недобросовестность повсюду вошла в пословицу; имя иезуита сделалось почти синонимом названия мошенника...Иезуитизм подавляет личность, стесняет, умерщвляет; учение иезуитов останавливает свободное развитие, это есть смерть

Из книги 100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга 1 автора Соува Дон Б

Из книги Русская Италия автора Нечаев Сергей Юрьевич

Из книги Мой XX век: счастье быть самим собой автора Петелин Виктор Васильевич

2. «Молодая гвардия» В ноябре 1968 года я уже работал в редакции журнала. Через неделю или две собрал совещание критиков, прозаиков, искусствоведов, чтобы обсудить перспективный план редакции на будущий, 1969 год. В совещании приняли участие Олег Михайлов, Виктор Чалмаев,