Исполнитель (Сергей Горбатых). Как накачался рэпер Серега? Чем будет заниматься дальше

Сергей Пархоменко, более знакомый широкой публике как рэпер Серёга, появился на свет в Республике Беларусь 8 октября 1976 года. В своём родном городке Гомель Серёга провёл детство и школьные годы. После школы Сергей поступил в университет, в котором проучился почти два года, после чего отправился в Германию для дальнейшего получения образования.

В Германии Серёга пять лет учёбы посвятил изучению таких дисциплин, как экономика и политология. Параллельно учёбе он увлекался сочинительством песен и музыкой. Такое хобби привело к тому, что Сергей стал искать единомышленников среди своих друзей и знакомых для создания совместного творческого музыкального союза.

Творчество Серёги

В Германии был записан первый трек Сергея в стиле рэп совместно с немецким исполнителем Azad. После окончания учёбы на родину Сергей вернулся с убеждением продолжить путь рэп-исполнителя. Уже в 2003 году была записана довольно известная песня в музыкальном арсенале Сергея Пархоменко - «Загубили Лялю». Зимой 2004 Серёга впервые появляется на украинском телевидении. В этом же году Серёга выпускает альбом с названием «Мой двор: свадьбы и похороны», который очень быстро покорил украинский и белорусский музыкальные рынки, а вскоре появился и в России под немного изменённым названием «Мой двор. Спортивные частушки».

Знаменитый «Чёрный бумер»

2004 год в жизни певца Серёги стал знаменательным благодаря такому событию, как создание знаменитого хита «Чёрный бумер», который не слышал разве что глухой, и запись видеоклипа на данную музыкальную композицию в Киеве.

Песня «Чёрный бумер» своим появлением на радиостанциях и музыкальных каналах произвела эффект разорвавшейся бомбы, её популярность была настолько велика, что её довольно быстро номинировали на награду MTV Russian Music Awards сразу в двух категориях. В 2006 году на телеканалах и радиостанциях появилась одна из широкоизвестных музыкальных композиций рэпера Серёги под названием «Мел судьбы» («Песня Тамерлана»), которая была записана для очень популярного в те годы кинофильма «Дневной дозор». Серёга известен не только людям интересующимся музыкальными новинками и композициями в стиле рэп, но и большому числу любителей компьютерной игры GTA 4, в которой прозвучали такие песни исполнителя Серёги, как Liberty City: The Invasion и King Ring. В 2010 году Сергей впервые попробовал себя в роли члена жюри в известном телепроекте «X-фактор Украина», там же ему довелось взять на себя обязанности продюсера музыкальной команды «Коллективы», в 2011 году команды «Старше двадцати пяти», в 2012 - команды «Парней», а в 2013 команды под названием «Девушки». За долгие годы своего творческого музыкального пути Серёга успел поработать с довольно известными исполнителями, такими как Бьянка, St1m, Сацура, Макс Лоренс и некоторыми другими. В его музыкальной карьере на данный момент происходят существенные изменения относительно стиля исполнения и образа самого певца. Тексты Серёги становятся более взрослыми и осмысленными, нежели в начале карьеры певца.


Внутренние перемены в Серёге получили и своё внешнее отражение - певец постепенно меняет стиль одежды, сводит некоторые татуировки и серьёзно увлекается спортом. После творческого кризиса 2012-2013 годов Серёга вновь возвращается в музыкальную индустрию, чтобы доказать поклонникам своего творчества, что он не намерен сдаваться и полон сил для новых побед и создания новых музыкальных шедевров. В начале осени 2014 Серёга планирует выпуск альбома под названием «50ОТТЕНКОВСЕРОГО», в котором будут собраны песни со специфичным эмоциональным фоном и особым глубоким смыслом от «переродившегося» Серёги. Помимо карьеры рэп-исполнителя Серёга также пробует себя в качестве актёра кино. Практически одновременно с выпуском музыкального альбома «50ОТТЕНКОВСЕРОГО» зрители смогут ознакомиться с фильмом «Гаджьо» (по-цыгански «чужой»), где Серёга сыграет главную роль.

Личная жизнь Серёги

На данный момент исполнитель Серёга официально находится в статусе «не женат», но за его плечами имеется один несложившийся брак с известной моделью Даями Моралес. То, что Серёга не находится в браке, не мешает ему быть счастливым отцом двух сыновей Марка (родился в 2009 году) и Платона (родился в 2011 году) от его украинской подруги Полины.

В начале 2000-х этот хит звучал из каждого ларька. Теперь от «парнишки в модной кепке» не осталось и «зуба потертого золотого». Щуплый исполнитель превратился в брутального фитнес-тренера, помогающего сгонять вес участникам реалити-шоу «Взвешенные люди» на телеканале СТС. Артист рассказал «СВ» о том, как сложилась судьба того самого «бумера», о кардинальной смене работы и почему сахар вреднее алкоголя

Такой парнишка когда-то, "улыбаясь, заводил мотор", а теперь сам превратился в "спортивную машину". Фото: Лариса Кудрявцева .

ДРАМА ПРОМЕТЕЯ

Усаживаемся за столик кафе. Сергей заказывает два капучино и, глядя ярко-голубыми глазами, говорит: «Давайте начинать! У меня через пару часов самолет в Сочи». Там снимают «Взвешенных людей». Приступаем к разговору. Осторожно! Меня предупредили о том, что характер у героя взрывной. Неловкий вопрос - и либо отправит в дальние дали, либо встанет и уйдет.

- Сергей, почему из рэпера вдруг превратились в фитнес-тренера?

Это все глупости. Никакой я не тренер. Например, в проекте «Взвешенные люди» я - старший товарищ, проводник, наставник - кто угодно, только не тренер.

- Что плохого в привычном всем названии профессии?

Расскажу, что имею в виду. У меня энергии так много, что она ищет выход в разных формах. Все мои амплуа существуют параллельно. И их много. Только большинство этого не видят или не хотят замечать. Последние два-три года я активно читал научную литературу, приводил себя и других в форму, учился правильно питаться, разрабатывал персональные тренинги, и в тот же момент рождались песни, альбомы, клипы.

Как выглядит репер Серега сейчас. Фото: vk.com/seryogamusic

- Участники «Взвешенных людей» называют вас не иначе как Прометеем. Почему?

Не сочтите все, что скажу, бредом городского сумасшедшего, но на протяжении многих веков мы стремимся походить на Прометея. Того самого двоюродного брата Зевса, похитившего у богов с Олимпа огонь и передавшего его людям. В шоу мне дали такое прозвище, потому что я не делю людей на слабых и сильных. Если правильно ставить задачи и распределять нагрузки, слабый может стать сильным и прийти к цели быстрее, чем думает. Если дать ему тот самый «божественный огонь».

- Вам тоже кто-то помог из искры разжечь пламя?

- Творческие же личности сами ищут в себе этот огонь, перерабатывая любой опыт в песни, рисунки, стихи...

И находят его, когда создают великие творения. Но после того как творения явятся миру, божественное остается божественным, а человек вновь становится человеком. И его сознание садится на болезненный шпагат. Нужно смириться с тем, что ты - с одной стороны, велик, можешь много, с другой стороны, ничтожен и слаб. Тебе нужно есть, признаваться себе в том, что стареешь. Я прочувствовал на себе эту драму Прометея после того, как написал «Черный бумер».

ПОЛИГРАФ ШАРИКОFF

- Крутая была машина. Интересно, где сейчас тот «черный бумер» из клипа?

Кажется, благополучно сгнил где-то на свалке. Это 91-го года машина, и вряд ли она на ходу.

- Почему решили посвятить ей песню?

Мы с замечательным белорусским музыкантом Станиславом Сацурой (он, кстати, как и я, из Гомеля) сидели на кухне, и у нас произошел, так сказать, акт творчества.

- Сергей, нас читают дети!

Речь о другом! Из ничего появилось что-то. В тот год вышел фильм замечательного режиссера Петра Буслова «Бумер», и волны от него расходились повсюду. Я их почувствовал. Появилась идея о том, что можно придумать соответствующую песню, и она принесет успех. Сказал Стасу: «Спорим, напишу песню, она будет называться «Черный бумер» и всех взорвет!» Так и случилось.

- Ну а ездили на «бумере»? В фильме фигурировала «семерка» BMW, если не ошибаюсь.

Нет. Но была другая модель - BMW-850. А сейчас у меня Aston Martin. Всегда тяготел к британской классике. Во всем. У них лучшее чувство стиля.

Сначала был простой Серега, потом стал SERYOGA, затем сольное плавание вам надоело и вы организовали группу «Туфли Гну». Но больше всего вопросов вызывает еще один ваш образ - Полиграф ШарикOFF. Вы отождествляете себя с персонажем булгаковского «Собачьего сердца»?

Удивляетесь? А знаете ли вы, что я им и был бы, если бы не был так глубок и серьезен (подмигивает). Полиграф ШарикOFF - этот уже ни разу не рэп. Это другой жанр. Это веселые песни под баянчик, шансон, городской романс - в общем, там музыка, которую любят родители тех, кто слушает рэп.

Малая родина

КТО СЧАСТЛИВ, ТОТ И ПРАВ

- Вернемся к «Взвешенным людям». Самый тяжелый из них - в вашей команде. Он весит 250 килограммов. Ему намного сложнее, чем другим?

Да. В таком весе вообще опасно жить. Обмен веществ не активен. Больно ходить, дышать, справлять нужду. Этот парень может однажды проснуться, встать с кровати и причинить себе травму. Шансов дожить до сорока лет практически нет.

- Страсти какие! Какой-то продукт может его окончательно погубить?

Любой диетолог скажет, что сладкое нельзя, но я отвечу: можно. Правда, нужно разобраться, что мы вкладываем в это понятие. Сахар не равно сладкое. Сахар придумал человек. Это продукт промышленного производства, который не усваивается организмом. Причина болезней, старения, раннего ухода. Сахар гораздо вреднее алкоголя. Употребляйте фрукты, натуральный мед, и они обеспечат вам тот самый сладкий вкус, который приводит к выделению дофамина, эндорфина или серотонина. Чистую воду, конечно, надо пить. Рекомендую не меньше двух литров в день. Отдельно от еды. С другой стороны, задайте себе вопрос: счастливы ли вы? Если да, то, как бы вредно ни жили, ничего не меняйте в своей жизни! «Кто счастлив, тот и прав», - сказал Лев Толстой. Поверим классикам.

- Скучаете по родному Гомелю?

Уехал оттуда больше двадцати лет назад. С тех пор многое поменялось. Теперь Гомель для меня - детская страна. Маленькая, сказочная. В ней существовал абсолютно другой человек. Он похож на меня только глазами, но жил и трепетал иначе. Это воспоминание, от которого я легко могу отказаться, потому что за это время стал человеком мира, для которого планета настолько маленькая, что города кажутся отдельными комнатами, а страны - коридорами. Мой дом - везде. Не хочу привязываться ни к городу, ни к стране. Кредитная карта, паспорт - вот все, что мне нужно.

ДОСЬЕ «СВ»

Сергей Пархоменко родился в 1976 году в Гомеле в семье инженеров. Отучился два года в Гомельском госуниверситете имени Франциска Скорины и отправился изучать политологию и экономику в Германию. Первый альбом «Загубили Лялю» выпустил в 2003 году в России и в Беларуси. Хит «Черный бумер» увидел свет в 2004 году и сразу стал лидером чартов. Песни «Возле дома твоего» и «Мел судьбы, или Песня Тамерлана» вошли в саундтрек «Дневного дозора». Выступал под псевдонимами Серега, Seryoga и Полиграф ШарикoOFF, как лидер проекта «Туфли Гну». Снимался в фильмах «День выборов», «Даешь молодежь!» и других. Троекратный обладатель премии «Золотой граммофон». Был трижды женат. Двое сыновей: 9-летний Марк и 6-летний Платон.

Исполнитель Серега – яркий представитель хип-хоп индустрии. В середине 2000-х его треки звучали на всех школьных дискотеках страны, а клипы один за другим попадали в ротацию передовых музыкальных телеканалов. Сергей Васильевич Пархоменко родился 8 октября 1976 года в белорусском городе Гомеле. О детстве и семье Пархоменко не рассказывал ни в одном из интервью. По сути, биография рэпера – одно сплошное белое пятно.

Достоверно известно только то, что певец окончил школу с серебряной медалью и, помимо среднего, имеет за плечами неоконченное музыкальное образование по классу фортепиано. Проучившись два года в Гомельском государственном университете имени Франциска Скорины, он отправился на учебу в Германию, где на протяжении пяти лет изучал экономику и политологию, но получить диплом так и не сумел.


Стать квалифицированным специалистом ему помешало увлечение рэпом. Именно в Германии Пархоменко при поддержке исполнителя Azad записал свой первый трек «2 Kaiser», на который впоследствии был снят клип. На родину Сергей вернулся с убеждением продолжить путь хип-хоп исполнителя.

Музыка

Зимой 2004 года Пархоменко впервые появился на украинском телеканале М-1. В этом же году рэпер выпустил альбом под названием «Мой двор: Свадьбы и похороны», который очень быстро покорил музыкальный рынок Белоруссии и Украины. Этот же альбом со слегка видоизмененным названием («Мой двор: Спортивные частушки») был издан и в России. На заглавные композиции пластинки «Кукла», «Загубили Лялю» и «Черный бумер» были сняты видеоклипы.


Песня «Черный бумер» своим появлением на радиостанциях произвела эффект разорвавшейся бомбы. Трек был номинирован на премию MTV Russian Music Awards сразу в двух категориях: «Лучший хип-хоп проект» и «Лучший дебют года». Композиция стала лидером хит-парадов музыкальных телеканалов («Муз-ТВ», MTV) и радиостанций («Динамит FM», «Русское радио», «Европа Плюс»).

В 2005 году вышел его не менее успешный альбом «Дискомалярия» с заглавной композицией «Возле дома твоего». Достоверно известно, что трек «Дискомалярия» звучал в фильме «Трансформеры 3: Темная сторона Луны», но в официальном списке саундтреков сингл отсутствует. В начале 2006 года вышел клип Сереги «Мел Судьбы» («Песня Тамерлана»). Композиция была написана специально для фильма «Дневной дозор».

В 2007 году под псевдонимом Айвенго он выпустил диск «Не для продажи», а в 2008-ом альбомы «Хроника парнишки с гомельских улиц» и «Про модных девчонок и немодных пацанов». Треки «Кружим», «Аггробабруйск» и «Шоу должно продолжаться» особенно полюбились слушателями. Мало кто знает, но Серега стал первым артистом, официально получившим разрешение на заимствование семпла песни «The Show Must Go On» группы «Queen» с вокалом .

Пархоменко известен как любителям речитатива, так и фанатам компьютерных игр. В Grand Theft Auto IV прозвучали песни исполнителя «Liberty City: The Invasion» и «Кинг Ринг». В 2010 году Сергей примерил на себя амплуа члена жюри. В музыкальном шоу «X-фактор (Украина)» он не только оценивал выступления, но и был продюсером музыкальных категорий («Коллективы», «Старше двадцати пяти», «Парни», «Девушки»).

В разное время в этом проекте также участвовали певица , телеведущий , журналист , певец , бывший участник группы «Пара Нормальных» и другие.


Серега в жюри шоу "Х-фактор"

После творческого кризиса 2012-2013 годов рэпер вернулся на музыкальный олимп и осенью 2014-го выпустил в свет пластинку «50 оттенков Серого», показав всем, что он полон сил для новых побед и свершений. На пять композиций из альбома были сняты клипы («Лють», «Твой любимый клоун», «Мой райдер», «Killing Me Softly», «50 оттенков Серого»). Внутренние перемены исполнителя отчетливо видны и в альбоме с говорящим названием «Феникс» (2015 год).

В сентябре 2015 года Серега презентовал свой новый музыкальный проект «Полиграф ШарикoOFF». Первые синглы «Харизма» и «Какао белого цвета» нашли отклик в сердцах слушателей, а провокационный клип «Только секс», выпущенный накануне 8 марта, в мгновение ока стал вирусным. В мае 2016 года на композицию «Крыша» был снят видеоклип, в съемках которого приняла участие исполнительница хита «Были танцы» . В сентябре этого же года «Полиграф ШарикoOFF» явил миру свое новое творение – песню «Гелик Вани».

В апреле 2017-го певец снял клип на песню «Антифриз», в которой раскритиковал многих представителей отечественной хип-хоп индустрии. Рэпер узрел в композиции отсылки и к его работам. После премьеры клипа Василий Вакуленко в своем «Твиттере» опубликовал пост, в котором назвал Серегу «белорусским веником» и жестко прошелся по его творчеству.


В социальной сети «ВКонтакте» исполнитель хита «Черный бумер» оставил битмейкеру обращение. В нем мужчина предложил коллеге решить конфликт на Versus Battle. Ноггано проигнорировал приглашение Пархоменко и в свойственной ему манере свел все на шутку.

За свою карьеру Серега успел поработать с рэперами СТ, СД, Стимом, певицей Ри и белорусскими представителями жанра R"n"B – Бьянкой, Стасом Сацурой и Максом Лоренсом.

Личная жизнь

К теме освещения личной жизни Сергей относится крайне ревностно. Несмотря на то что артист был женат дважды, в сети практически нет информации, касающейся его взаимоотношений с представительницами слабого пола. Достоверно известно, что, проживая в Германии, певец непродолжительное время встречался с девушкой по имени Михаэлла. Также Пархоменко состоял в браке с моделью Даями Моралес, которая ради мужа сменила место жительства, переехав с Кубы в Киев.


Как часто бывает, брак не выдержал испытание славой. Из-за нескончаемых гастрольных туров у Сергея не было времени на обустройство семейного быта. Даями быстро поняла, что у них с мужем разные жизненные приоритеты. Молодые люди расстались без скандалов, деления имущества и претензий.


Сергей не собирался проводить остаток дней в одиночестве и спустя пару месяцев после развода закрутил роман со своей давней знакомой Полиной. Молодые люди узаконили отношения, и весной 2009 года возлюбленная подарила рэперу сына. Мальчика назвали Марком. Еще через три года на свет появился Платон. Впервые Серега показал сыновей в клипе на песню «Твой любимый клоун».


Серега до начала занятий культуризмом и после

Семейную идиллию, которую рэпер частенько демонстрировал на своих страницах в социальных сетях, сохранить также не удалось. Несмотря на то что сейчас битмейкер живет на две страны (Россию и Украину), дети не чувствуют недостатка внимания со стороны отца: каждый вечер Пархоменко созванивается с ребятами в «Скайпе». Артист убежден, что дети должны с самых юных лет развиваться всесторонне: сыновья певца – 8-летний Марк и 5-летний Платон – посещают детский сад с углубленным изучением английского языка, занимаются плаванием и ходят на шахматы.

На данный момент исполнитель всего себя отдает музыке. Артист выпускает в свет свежие синглы и в ближайшее время планирует закончить работу над новым альбомом.


В свой «Инстаграм» певец выкладывает фотографии не только с концертов, но и с отдыха. Не теряющий прыти мужчина планирует и дальше расширять целевую аудиторию поклонников его творчества.

Дискография

  • 2004 - «Мой двор: Свадьбы и похороны»
  • 2004 - «Мой двор: Спортивные частушки»
  • 2005 - «Дискомалярия»
  • 2007 - «Не для продажи»
  • 2008 - «Хроника парнишки с гомельских улиц»
  • 2008 - «Про модных девчонок и немодных пацанов»
  • 2014 - «50 оттенков Серого»
  • 2015 - «Феникс»

Все жители России хотя бы раз в жизни слышали некогда модный трек белорусского репера Серёги "Чёрный бумер" и наверняка помнят, как выглядел жизнерадостный артист. После пришедшей к нему славы, 37-летний Серёга, настоящее имя которого Сергей Пархоменко, на какое-то время исчез со сцены и вернулся в новом неузнаваемом образе: артист изрядно похудел, накачал мышцы и, как не странно, стал выглядеть угрюмым и постаревшим. К слову сказать, теперь его псевдоним звучит как Seryoga.

После совего возврщения певец выпустил сразу несколько клипов на новые песни, которые не отличаются былой жизнерадостностью.

«Простите. Я вдруг осознал сегодня, что должен вам. Должен тем, кто меня любит. Просто так, не за что-то, а потому что. Должен вам. Тем. Невидимым, безымянным, анонимным, кто искренне желал моего возвращения. Тем, кто каждый день посылал мне лучики тепла все это время. Людям на улице. Тем, кто подходил ко мне и говорил: когда ты вернешься, Серый? Простите за то, что я стал другим. Понимаю, что артист как бы должен развлекать. Я не могу. Я пишу песни только когда больно. Не слушайте новые песни. Я просто не знаю, как иначе избавиться от боли. Так пишутся песни. Ваш С», - с откровенным сообщением Сергей обратился к поклонникам.

В своем Инстаграме рэпер делится новыми снимками, которые отчетливо демонстрируют, что изменилось не только творчество Сереги, но и его внешний вид. Артист похудел, накачался и стал выглядеть намного старше.

Действие романа охватывает гражданскую войну в России, двадцатые и тридцатые годы прошлого столетия. Александр Мальцев – эгоистичный юноша, стремящийся сделать научную карьеру и вести спокойную жизнь, в 1937 году направлен в Испанию. Он студент факультета иностранных языков, блестяще владеющий испанским языком, является переводчиком советского военного специалиста Быкова И. Т. В Испании Александр попадает под тесную «опеку» офицера НКВД Юрия Некрасова, по прозвищу «Мальчик с пальчик». Опытный чекист Некрасов делает Мальцева исполнителем особых приказов руководителей НКВД…

Саше Мальцеву сегодня исполняется десять лет.

– Ты, сын, уже мужик! – одобрительно скажет ему папа, когда вернётся с работы и обязательно погладит по голове.

Семья Мальцевых занимала одну комнату в большой коммунальной квартире с широким коридором, заставленным разным хламом. Иногда в гости к кому-нибудь из соседей приезжали родственники из деревни и их укладывали здесь же спать на старый тулуп, брошенный прямо на пол. Зачастую здесь ночевали и засидевшиеся гости.

Саша собирался в школу. Его мама, Зинаида Ивановна, вошла с горячим чайником.

– Сашуль, пойдём в столовую, позавтракаем, – сказала она.

Столовой в их семье назывался угол у окна, закрывавшийся занавеской. Здесь стоял квадратный дубовый стол. За ним они ели. Саша учил уроки. Мама кроила материал. Впритык к столу стояла швейная машинка «Зингер». Вообще, вся их квартира разделялась на «комнаты» ситцевыми занавесками. У дверей была спаленка Саши: на большом сундуке (приданном Зинаиды Ивановны) мама стелила ему постель. Здесь же находилась этажерка с книгами и тетрадями. Между спальней Саша и столовой располагалась комната родителей.

– Придёт папа с работы вечером, тогда и чаю с печеньем и вареньем попьём! Отметим твой день рождения, – пообещала сыну Зинаида Ивановна, невысокая женщина с толстой косой и приятным лицом с широкими скулами.

– Скорее бы наступил этот вечер! – думал в школе Саша, мечтая о печенье в большой круглой коробке и душистом клубничном варенье, которым мама обязательно наполнит старую с трещинками вазочку.

День пролетел быстро. Дома Саша быстро приготовил уроки. Для него учёба не составляла труда. Он с ходу запоминал всё, что когда-то слышал, видел или читал. Поэтому учился только на отлично. Саша сел за стол и стал смотреть на круглую коробку, откуда исходил запах, от которого во рту скапливалась слюна, а в желудке подташнивало.

Вот и семь часов. Восемь…

– Сегодня снова поздно придёт. Опять партийные дела! – сокрушённо произнесла Зинаида Ивановна. – Давай начнём без него отмечать твой день рождения.

Саша очень редко видел своего отца, работавшего токарем на Путиловском заводе. В 1916 году восемнадцатилетним пареньком Пётр Петрович стал членом партии большевиков. Принимал активное участие в установлении Советской власти в Петрограде. Добровольцем ушёл на гражданскую войну в 1919 году. Во время боёв за Крым неожиданно ударили сильные морозы, и бойцы наступающих частей Красной Армии сотнями выбывали из строя от жестокой простуды. Командир взвода Мальцев заболел крупозным воспалением лёгких. Выздоровление было долгим. После демобилизации Пётр Петрович вернулся на родной Путиловский завод. В 1921 году ему, как бывшему командиру Красной Армии и большевику, выделили комнату в коммунальной квартире на Забалканском проспекте, который позже переименуют в Международный. Сюда он и привёз жену с четырёхлетним сыном.

Саша очень гордился своим отцом. Высокий и худой со впалыми щеками, он никогда не терял силы духа. В самые тяжёлые минуты находил нужные слова для друзей и своих близких. Часто у них в комнате собирались приятели Петра Петровича по работе и его товарищи по партийной организации Путиловского завода. Мальчику очень нравилось, когда гости разговаривали о гражданской войне, о политической ситуации в стране и в мире. Спорили иногда до хрипоты, но никогда не ссорились. Часто пели песни…

Хлопнула дверь.

– Папа! Папка пришёл! – подскочил с табуретки Саша.

– Нет, это у соседей, – ответила мама, не отрывая головы от швейной машины.

Саша прислушался. Да, действительно, за тонкой стеной из досок, обклеенных газетами, где жил служащий железной дороги Юрий Ивашкин со своей матерью и женой, послышались голоса.

– Добрый вечер, мама!

– Здравствуй, сыночек! – ответил писклявый старушечий голос. – Ты – домой, а твоя жена-вертихвостка – из дому!

– Мама, сколько раз я вам говорил, Вера не вертихвостка! Она учительница школы рабочей молодёжи! У неё уроки по вечерам, – объяснил Юрий.

– Приличные замужние женщины по ночам не работают! И как ты, сыночек, такой видный мужчина, почти инженер, женился на ней…

За стеной продолжалась, ставшая уже традиционной, перепалка. А мама стала накрывать на стол.

– Давай, Сашуля, чай пить! С днём рождения! – сказала мама, наливая ему в алюминиевую кружку кипяток.

Мальчик черпал ложкой клубничное варенье из вазочки, густо намазывая им ванильное печенье, и пил сладкий чай.

Зинаида Ивановна принялась рассказывать, как отмечались семейные праздники в их вологодской деревне, откуда она была родом. Саша слушал мать вполуха. Он думал:

– До следующего дня рождения придётся ждать целый год! А это так долго!

Потом он удобно устроился на мамином сундуке и заснул. Мальчик не слышал, как осторожно, без скрипа, открылась дверь. Это пришёл его отец.

– Петя, ты опять поздно! Ребёнок тебя так ждал! – укоряюще встретила его Зинаида Ивановна.

– Зинуль, партсобрание затянулось. Повестка дня была очень острой. Много споров, мнений… Надо было принять правильное решение, – оправдался Пётр Петрович.

На следующий день, вернувшись из школы, Саша столкнулся в коридоре с Софьей Павловной. Это была высокая и статная женщина, как всегда, с красиво уложенными седыми волосами и в праздничном платье.

– Здравствуй, Сашенька! – поздоровалась она с ним.

– Здравствуйте, Софья Павловна! – ответил мальчик.

– Я только сегодня узнала от Зинаиды Ивановны, что у тебя был день рождения.

– Да, мне уже целых десять лет! – выпалил Саша и хотел было улизнуть в свою комнату, потому что он побаивался Софьи Павловны.

О ней ведь ходили разные слухи. Говорили, что до революции не только эта квартира, но и весь дом принадлежал ей. Софью Павловну за глаза все соседи называли не иначе как «буржуйкой недобитой» или, в лучшем случае, «эта графиня». Только Мальцевы поддерживали с ней хорошие отношения. Пётр Петрович, несмотря на то, что был большевиком, почему-то уважал эту женщину. Зинаида Петровна же просто в ней души не чаяла.

– Сашенька, пройдем в мою комнату! – пригласила Софья Павловна мальчика.

– Ничего себе! – с восторгом прошептал Саша, увидев старинные кресла, диванчики, столики, огромные напольные вазы, картины на стенах. Но самое главное, в высоких, до самого потолка, шкафах из красного дерева стояли книги. Их было очень много. В кожаных переплётах с золотым теснением.

– Какие красивые книги! Сколько их?! – снова непроизвольно вырвалось у мальчика.

– Много, Сашенька, много, – засмеялась Софья Павловна. – А тебе нравится читать?

– Очень! – признался мальчик.

– А какие книги ты предпочитаешь?

– Мне нравятся сказки и приключения.

– А твои любимые писатели?

– Писатели? – на мгновение задумался Саша. – Пушкин, Стивенсон, Даниэль Дефо, Жюль Верн, Конан-Дойль…

– А что из произведений Александра Сергеевича Пушкина ты читал? – продолжала задавать вопросы Софья Павловна.

– «Сказку о царе Салтане», «Сказку о золотом петушке». Но больше всего мне нравится «Руслан и Людмила», – ответил Саша и без перехода стал на память читать:

У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идёт направо – песнь заводит,

Налево – сказку говорит.

Мальчик настолько увлёкся, что продолжал декламировать поэму «Руслан и Людмила», останавливаясь лишь на мгновение для того, чтобы набрать в лёгкие воздуха.

Софья Павловна была настолько поражена, что у неё не хватило мужества остановить чтеца. Она только присела на край кресла и продолжала слушать. Наконец, Саша закончил читать, ни разу не запнувшись.

Софья Павловна громко захлопала в ладоши:

– Браво! Браво! Браво, юноша! Честно скажу, что я давно не получала такого эмоционального наслаждения! Сколько времени тебе пришлось учить эту замечательную поэму?

– Ни сколько, я прочитал два раза и запомнил, – ответил мальчик, удивлённый заданным вопросом.

– Невероятно! – тихо произнесла хозяйка квартиры. – Просто невероятно! Саша, на твой день рождения я хочу подарить тебе полное собрание сочинений Александра Сергеевича Пушкина, – торжественно произнесла Софья Павловна.

Она открыла один из книжных шкафов и достала оттуда пять толстых томов в тёмно-коричневом переплёте.

Большое спасибо! – поблагодарил Саша женщину.

– Давай, юноша, теперь выпьем восхитительного индийского чаю с хорошим шоколадом, – предложила Софья Павловна.

– Давайте, – согласился он.

В первый раз в своей жизни Саша ел шоколад. Сначала он, очень стесняясь, взял из коробки одну конфету. Затем, не выдержав, вторую, третью…

– Сашенька, бери, бери! – уговаривала его хозяйка.

– Всё! Объелся! Больше не могу! – с сожалением объявил мальчик.

– Сашенька, я сейчас тебе скажу одну фразу по-французски. Слушай её внимательно, а потом повтори её, пожалуйста! – предложила Софья Павловна.

Она медленно, почти по слогам, произнесла по-французски:

– Когда я вышла из дому, меня уже ждал экипаж.

Саша также, почти по слогам, стараясь воспроизвести французское произношение, повторил эту фразу.

– Не-ве-ро-ятно! У тебя феноменальная память! Сашенька, тебя Бог наградил необыкновенной памятью, – восхищённо сказала Софья Павловна.

– Мой папа и у нас в школе говорят, что Бога нет! – резко возразил мальчик.

В ответ на его слова Софья Павловна почему-то громко рассмеялась.

Когда Саша вернулся к себе домой, он впервые обратил внимание на убогость квартиры, где они жили. Такая же по размерам комната, как и Софьи Павловны, но разве можно было сравнить их табуретки, сундук, выцветшие занавески с её роскошными креслами, диванчиками и картинами?

– Когда вырасту и выучусь, обязательно буду иметь свою красивую квартиру! – решил про себя мальчик.

Следующим вечером Саша уже устраивался спать на сундуке, когда пришёл отец.

– Папка, здравствуй! – кинулся он к нему.

Пётр Петрович был, как всегда, в своей длинной шинели, пропахшей крепким табаком. Он поднял Сашу на руки и крепко прижал к себе.

– Сынуля, родной, здравствуй! Как дела в школе?

– Хорошо, папа!

Отец, сняв шинель, сел с Сашей на сундук и стал рассказывать о молодом парне, который недавно окончил университет и теперь работает у них начальником цеха.

– Представляешь, Сань, ему всего двадцать три года, а он уже инженер? Вот и я мечтаю, чтобы ты у меня не просто рабочим был, а офицером нашей Рабоче-крестьянской Красной Армии. Или инженером, или, например, врачом. Нашей стране нужны специалисты, поэтому учись! Хорошо учись!

– А учусь. У меня по всем предметам «отлично»! – с нескрываемой гордостью ответил Саша.

– Молодец, сын! А теперь, спокойной ночи!

Спокойной ночи, папа!

Уже засыпая, Саша слышал разговор родителей.

– Петя, сегодня со мной разговаривала Софья Павловна. Она сказала, что наш сын фимен.

– Кто? – удивился отец.

– Фимен. Память у него фименская, – объяснила мама.

– А, феномен, – догадался папа.

– Так Софья Павловна говорит, что с его памятью он может ещё в детстве выучить несколько иностранных языков.

Иностранных языков… – задумчиво повторил Пётр Петрович. – А это очень здорово. Нашей стране нужны переводчики, учителя и работники Комиссариатов внешней торговли и иностранных дел. Это очень хорошая мысль. Я об этом никогда и не думал…

– Так вот, Софья Павловна сказала, что с удовольствием могла бы заниматься с Сашей французским языком, – сказала Зинаида Ивановна.

– Это хорошо! Гораздо лучше, чем ходить к Николаю и заниматься никому не нужной мазнёй. Зина, но у нас нет денег, чтобы платить Софье Павловне.

– Петя, я то же самое сказала и ей. Ну, а Софья Павловна на меня прямо-таки обиделась. Как Вам, Зина, не стыдно! Мне денег не надо! – говорит. – У вас сын очень умный. Талант у него и его, говорит, надо развивать».

– Ну, раз так, то это дело очень нужное. Пусть занимается французским языком! – сделал заключение Пётр Петрович.

На следующий день у Саши не было последнего урока, и весь класс отпустили домой.

– Ой, как ты сегодня рано! – обрадовалась Зинаида Ивановна, увидев входящего в комнату сына.

– Давай, Сашуля, ешь быстрее да к Николаю поедем.

– Так сегодня ведь четверг, мама! А мы к Николаю ездим по пятницам.

– Завтра у меня очень много работы. Платье к субботе надо пошить. Одна клиентка сегодня приходила. Уже и задаток оставила. К празднику ей срочно надо.

Они вышли на улицу. Начинало холодать. Вместо утреннего дождя уже сыпался мелкий снежок.

– Зима уже на носу. Конец октября, – сказала Зинаида Ивановна.

Подошёл трамвай. Внутри старого вагона было холодно и неуютно. Саша посмотрел на таблички, развешанные на деревянных стенах: «Дверь затворять», «Во время движения вагона не входить и не сходить». Всё было, как всегда. Трамвай так сильно трясся и жутко скрипел, что мальчику стало казалось, что на следующем повороте у вагона отвалятся колёса. Проехали Владимирский игорный дом. На углу Невского и Троицкой стояли извозчики-лихачи со своими колясками на резиновом ходу, дожидаясь богатых клиентов-нэпманов, выходящих из ресторана Палкина и из игорного дома.

– Сашуля, выходим! Сынок, ты что, заснул? – похлопала его по плечу Зинаида Петровна.

Какой-то здоровенный мужик в вонючем козлином полушубке открыл им дверь трамвая, и они спустились на скользкую мостовую.

От остановки до подвала дома, где обитал Николай, было всего два квартала. Вскоре мама стучала в добротную, давно не крашеную дверь. Послышался стук открываемого запора и на пороге появился невысокий бородатый мужчина с всклокоченными волосами, одетый в старую латаную гимнастёрку, суконные штаны и лапти. Вся его одежда была обильно забрызгана пятнами белой краски.

– Зинаида! Александр! Милости прошу! – совсем не удивившись неожиданным гостям, тихим голосом произнёс он.

– Здрасьте, дядя Коля! – поздоровался Саша.

– Здравствуйте, здравствуйте! – заходите.

Это был Николай Звягинцев, троюродный брат Зинаиды Ивановны. Раньше они жили в одной деревне на Вологодчине. Двенадцатилетним мальчишкой Николай остался без матери, которая скоропостижно скончалась. Когда же мальчику исполнилось четырнадцать лет, отец отдал Николая послушником в монастырь. Сын ему являлся помехой для женитьбы на одной молодой девице из соседней деревни.

В монастыре Николай работал в иконописной мастерской. Здесь у него обнаружились способности к рисованию.

– Это был дар Божий, который нашли во мне и развили известные мастера-иконописцы. Они научили меня и с натуры рисовать, и портреты писать, – любил рассказывать об этом монастырском периоде своей жизни Николай.

В 1921 году советская власть добралась и до их монастыря, находившемся в глухом лесу. Монахов всех разогнали. Иконы сожгли. Амбары с продовольственными запасами разграбили.

Подался тогда Николай в Петроград. Ему исполнилось тридцать три года. На нём была ряса, а за плечами котомка, в которой лежали три тёмные древние иконы, которые он спас от огня. В Питере хлебнул Николай горя. Кем только не работал, чтобы с голоду не умереть. Но никогда не жаловался на свою судьбу:

– Это Господь мне испытания посылает. Я и должен их достойно пройти. А то какая же жизнь без испытаний? – постоянно повторял он.

В 1923 году ему удалось устроиться художником-оформителем в один из спешно создаваемых Домов культуры. Ему выделили для работы большое полуподвальное помещение. Здесь же Николай, с разрешения директора Дома культуры, оборудовал себе угол для жилья.

Звягинцев писал объявления, лозунги, афиши, плакаты… Платили ему за это талонами на питание в столовой для работников обувной фабрики «Скороход».

Зинаида Ивановна и Саша вошли в комнату с низкими потолками с узкими оконцами, откуда сюда едва проникал слабый свет серого питерского дня. Вокруг царил неописуемый беспорядок. Банки с краской, куски старого кумача, рейки, доски…

– Коля, у тебя опять беспорядок? – упрекнула Зинаида Ивановна.

– Нет времени, – вздохнул Николай. – Директор меня лично сегодня вызывал. Праздник уже, говорит, через несколько дней, а ты, Звягинцев, ещё не закончил транспаранты. Если через два дня не напишешь – уволю.

Среди этого хаоса в подвале существовало одно место, где был идеальный порядок: закуток, где жил Звягинцев. Он называл его по привычке «кельей». Здесь в углу висели иконы с горящей лампадкой, а на широкой деревянной лавке, служившей Николаю кроватью, лежал тюфяк, аккуратно заправленный серым шерстяным одеялом. На этажерке стояли зачитанные до дыр журналы «Церковные ведомости» дореволюционного издания. На столе из неструганных досок, покрытом белой скатертью, лежала старая толстая Библия с засаленной обложкой.

– Вот заходите в мою келью! Располагайтесь! Слава Богу, здесь у меня в мастерской сухо и нехолодно, – предложил гостям Николай.

– Коля, какой ты худющий! – воскликнула Зинаида Ивановна, всплёскивая руками. – Ты сегодня хоть ел что-нибудь?

– Сегодня? – задумался Николай. – Да, сегодня в обед щей горячих в столовой похлебал. Макарон поел с рыбой и кисельком запил.

– Ну, а здесь, дома, у тебя есть что-нибудь из съестного.

– Из съестного? – переспросил Звягинцев. – Яблочко одно мочёное осталось да хлебца четвертушка.

– Ой, Коля, Коля… – укоряюще покачала головой Зинаида Ивановна. – Вот тут тебе картошки варёной принесла, воблу, чая, сахару, хлеба белого…

– Зачем, Зинаида! – протестующе замахал руками Николай.

– Я лучше знаю, – отрезала Зинаида Ивановна.

– Дядя Коля, – вмешался в разговор взрослых Саша, – а что мы сегодня рисовать будем?

– Что рисовать будем? Я давеча думал об этом. Пошли, Александр!

– Пошли! – ответил с готовностью Саша.

Николай поставил мольберт у самого оконца, чтобы использовать скудный свет уходящего осеннего питерского дня. На колченогую некрашеную табуретку бросил свою старую рубаху, предварительно измяв её, а перед нею положил мочёное антоновское яблоко.

– Бери, Александр, другой табурет, он у меня в келье стоит, и садись. Вот это и рисуй! – распорядился Николай.

– Дядя Коля, а зачем это рубаху всю измятую рисовать? А яблоко я уже умею…

– Александр, ты должен научиться изображать складки на портьерах, на одежде, на… – художник задумался. – В общем, везде. А яблоко я тебе положил не простое, а мочёное! Оно морщинки имеет. Так его так надо нарисовать, что всем было ясно, что яблоко это – мочёное! И чтобы всем хотелось его взять и надкусить! Понял?

– Понял! – ответил Саша.

Мальчик закрепил толстый лист картона на мольберте, удобно устроился на табурете и принялся делать первые наброски.

– Почему мой папа невзлюбил дядю Колю? – размышлял Саша, пытаясь с помощью теней показать глубину складки на нарисованном рукаве рубахе. – Ведь дядя Коля – это талант! У них в школе нет ни одного учителя, который бы умел так просто и доходчиво объяснять, как он. А папа в прошлом году при всех обозвал дядю Колю «набожным богомазом». После этого он больше не приходит к ним в гости.

Зинаида Ивановна тем временем обметала паутину по углам, вытирала пыль на полках, где лежали стопки плакатов, валялись старые, давно засохшие кисти и стояли начатые банки с клеем…

Николай вернулся к транспаранту, который он должен был срочно закончить. Он окунул самый кончик кисточки в белую краску и принялся дописывать лозунг на красном кумаче:

«Да здравствует 10-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции».

Периодически он подходил к Саше и проверял его работу.

Зинаида Ивановна набрала полное ведро воды и принялась мыть полы. Стало быстро темнеть.

– Дядя Коля, включить свет надо! Не видно уже ничего! – пожаловался Саша.

– Ох, уже и вечереет! – удивлённо воскликнула Зинаида. – Как быстро!

– Сашуля, собирайся! Едем! Николай, а ты давай мне своё бельё грязное. Я постираю и на следующей неделе привезу.

– Мама, я второй рукав ещё не закончил. Ещё немножко можно, а? – стал уговаривать Саша.

– Нет! Нет! Ты, сынок, хочешь, чтобы мы с «висельниками» ехали?! – ответила Зинаида Ивановна.

– Хорошо. Собираюсь уже… – объявил Саша. Ему тоже не нравилось ездить на трамвае с «висельниками». Так называли пассажиров трамваев, которые висели на подножках и поручнях вагонов. Особенно много «висельников» было в часы пик.

На следующий день в школе был диктант по русскому языку. Мальцев, как всегда, написал сам и помог всем своим ближайшим соседям. Ведь он учился лучше всех, не прикладывая к этому никаких усилий. Держался Саша обособленно и независимо. Дружить ни с кем не изъявлял желания. Одноклассники Мальцева не любили, но вынуждены были считаться с ним, потому что Саша всегда всем давал списывать. Никто никогда не называл его по имени. Только по фамилии: Мальцев, дай списать! Мальцев, ты решил домашнюю задачу по математике? Мальцев, посмотри ошибки в диктанте!

С того самого дня, как Софья Павловна стала давать Саше уроки французского языка, жизнь мальчика изменилась. Теперь он почти каждый день, вернувшись из школы, сразу же шёл в её комнату. Софья Павловна уже его ожидала с чашкой горячего какао или чая и вкусными кексами или печеньем, купленными в бывшей филипповской булочной, находящейся в квартале от их дома. Саша с удовольствием ел, с наслаждением вдыхая запах комнаты: здесь всегда пахло свежими розами.

Потом Софья Павловна объясняла ему очередную тему урока. Но, кроме уроков французского языка, она рассказывала мальчику о своих путешествиях в Италию, Францию, Испанию, Германию, которые посетила ещё до революции. Об истории этих стран, обычаях людей, живущих там. Саша слушал её, открыв рот. Он узнавал другой, неведомый для него мир. Кроме того, Софья Павловна ненавязчиво учила Сашу, как правильно вести себя в гостях. Как надо пользоваться ножом и вилкой. О блюдах, которые подавали в ресторанах Санкт-Петербурга до революции. Саша забывал о времени, находясь с Софьей Павловной. Иногда даже приходила Зинаида Ивановна, чтобы забрать его домой.

– Софья Павловна, извините, я заберу Сашу. Он Вам надоел уже?

– Нет, нет, Зиночка! – вежливо протестовала Софья Павловна. – Сашенька – замечательный молодой человек. Мне с ним очень интересно.

– Сашуля, уже девять часов вечера! – обращалась Зинаида Ивановна к сыну. – Тебе ведь уроки надо учить на завтра! Пойдём!

– Пойдём, мама! – нехотя соглашался Саша.

Возвращаясь в свою комнату, он снова оказывался среди ситцевых занавесок и убогой мебели, пропахшей табачным дымом и вонью кирзовых сапог. Саша садился за дубовый стол и быстро готовил домашние задания на следующий день. Рядом, не отрывая головы от швейной машинки, работала мама, делясь с ним последними новостями: что вчера рассказывал папа, что снова натворили дети Щёчкиных.

Семья Щёчкиных являлась наказанием для всех жильцов их коммунальной квартиры. Их комната находилась напротив дверей Мальцевых. Степан Щёчкин, здоровый тридцатилетний детина, был кузнецом на Путиловском заводе. Когда он вечером возвращался с работы, на него с матерной руганью набрасывалась его законная супруга Пелагея. Она была невзрачной на вид, завистливой и очень жадной женщиной.

– Ты, бугай, деньги принёс? – встречала она Степана одним и тем же вопросом. – Детям жрать нечего.

– Меньше пусть жрут! – отвечал ей законный супруг.

После этих слов, как правило, вся коммунальная квартира взрывалась от криков и шума ломающейся мебели. Их шестеро малолетних детей мгновенно выскакивали из комнаты и, как тараканы, прятались в коридоре. Затем, осмелев, они выходили из своих укрытий и начинали настойчиво искать что-нибудь съестное. Воровали на кухне. Стучались в двери соседей, выпрашивая еду. Софья Павловна каждый день давала этим несчастным детям корзинку белого хлеба, а иногда яблоки, груши или конфеты.

Пелагея, зная об этом, никогда не благодарила эту благородную женщину. Наоборот, за спиной Софьи Ивановны шипела змеёй:

– Могла и больше давать! С неё не убудет! Я точно знаю, что у этой «буржуйки недорезанной» в комнате сундук с брильянтами стоит. Она их продаёт и живёт, как у Бога за пазухой! А мы раньше на них, буржуев, горбатились! Кровушки они попили нашей! Где справедливость?

Зинаида Ивановна тоже подкармливала малолетних Щёчкиных. А Саша этих детей люто ненавидел. Их крики не давали ему спать. Ночью, выходя в коридор, он часто наступал в лужицы мочи, оставленные Щёчкиными.

– У меня никогда не будет детей! – решил однажды Саша, проснувшись ночью от хорового детского плача.

Прошло несколько лет. В жизни Мальцевых ничего не изменилось. Пётр Петрович также возвращался домой очень поздно. Здоровье его ухудшилось. Он сильно похудел, надрывно кашлял, но продолжал много курить. Зинаида Ивановна днями просиживала за швейной машинкой, выполняя заказы на ремонт или пошив одежды. Брала она за свою работу дёшево, поэтому от клиентов отбоя не было. Саша являлся одним из лучших учеников в школе. У него по-прежнему не было друзей. Он сам под разными причинам старался увильнуть от группового похода в ТЮЗ или кино. По пятницам Саша занимался живописью с Николаем и достиг больших успехов. Он уже сам ездил в подвал, где жил и работал их родственник. Всё же свободное время Саша проводил с Софьей Павловной, которая настолько привязалась к нему, что считала своим сыном. Он уже давно получил её разрешение не только брать в шкафах любые книги, но и деньги, которые хранились в перламутровой шкатулке на ножках. Саша уже сам покупал продукты для Софьи Павловны по её просьбе.

Как-то раз он, доставая книгу с самой верхней полки шкафа, неловко повернулся на стремянке и, чтобы сохранить равновесие и не упасть, уронил книгу. К сожалению, она упала не на пол, а завалилась за шкаф. Для того, чтобы достать книгу, ему пришлось вытащить все книги из шкафа. Сделав это, он с огромным трудом отодвинул шкаф. За ним лежала злополучная книга и какой-то толстый пакет, завёрнутый в мешковину. Саша поднял его.

– Какой тяжеленный? – удивился он.

– Софья Павловна, идите сюда! Я что-то нашёл! – позвал Саша хозяйку квартиры.

– Нашлась! Неужели она нашлась! – с радостным изумлением воскликнула она, увидев пакет. – Это редчайшая книга. В 1922 году, когда меня уплотняли в эту комнату, я упаковала её в мешковину, чтобы никто не позарился. А потом не могла её найти. Думала, что рабочие украли. Переживала… А книга-то цела! Давай-ка, Сашенька, снимем эту грязную упаковку.

Саша снял мешковину, и перед его глазами предстала большая книга в кожаном переплёте с серебряными накладками по углам. Он медленно открыл её. Под обложкой оказался нежный бархат. Титульный лист был написан на неизвестном ему языке. Мальчик прочитал и понял, что книга называлась «Хроники открытия Нового Света». Мадрид. 1678 год. Он пролистал несколько страниц.

– Это, наверное, на испанском языке написано? – спросил мальчик.

– Да, Сашенька, на испанском, – подтвердила Софья Павловна.

– А Вы знаете его? Мне так хочется прочитать эти Хроники, – спросил Саша, продолжая листать книгу, разглядывая необычные рисунки каравелл, людей в доспехах с пушками, индейцев, стоящих на коленях перед высоким деревянным крестом, вкопанным в песок.

Испанский язык я знаю, но вот правильного произношения у меня нет. Я тебе объясню, как можно прочитать эту книгу и дам французско-испанский словарь.

– Спасибо! – обрадовался мальчик.

В ноябре 1932 года все газеты страны стали печатать историю жизни и трагической гибели Павлика Морозова. Особенно они подчёркивали слова великого пролетарского писателя Максима Горького:

«Память о нём не должна исчезнуть – этот маленький герой заслуживает монумента, а я уверен, что монумент будет поставлен».

В школе, где учился Мальцев, в один из дней перед началом занятий была проведена пионерская линейка. Перед учащимися выступила секретарь горкома комсомола. Фамилию её Саша не расслышал. Это была крупная высокая девушка в коротком пальто. Закатив вверх глаза, секретарь горкома протараторила заученный текст:

– Пионер Павлик Морозов вёл преданную, активную работу с классовым врагом (кулачеством и их подкулачниками), выступал на общественных собраниях, разоблачая кулацкие проделки. В ноябре 1931 года Павлик Морозов подал заявление следственным органам о том, что его отец, будучи председателем сельсовета, был связан с местными кулаками и занимался подделкой документов и продажей их кулакам-спецпереселенцам. В январе 1932 года Павлик Морозов вывел на чистую воду кулака Силина Арсения, который, не выполнив задания по сдаче картофеля, продал местным кулакам целый воз картофеля. Осенью 1932 года Павлик Морозов доносит на кулака Кулуканова, укравшего с сельсоветского поля шестнадцать пудов ржи…

Секретарь приводила ещё примеры из героической деятельности пионера Морозова Павлика, но Мальцев её уже не слушал. Он вспоминал прочитанную вчера книгу «Мопассана» на французском языке.

Потом слово было предоставлено пионервожатой их школы Зое Федоровне.

– Пионер Павлик Морозов – это символ честности и принципиальности юного борца с кулаками. Он был убит собственными дедом и дядей, но дело его живёт и будет жить! – скороговоркой выпалила невысокая бойкая девушка в красном платке и пионерском галстуке.

Затем зачем-то выступать пригласили Ларку Пивоварову, отличницу-зубрилку из параллельного класса. Она вышла из строя, открыла рот и ничего не могла сказать. Лицо девочки покрылось большими розовыми пятнами, а лицо вытянулось от испуга.

– Забыла, зубрилка! – злорадно прокомментировал кто-то за Сашиной спиной.

Наконец, Пивоварова залепетала:

– Мы… мы… Мы, все пионеры нашей дружины… сохраним память о Павлике Морозове в наших сердцах.

На этом, к радости Саши, линейка закончилась. Но на последнем уроке в класс к ним пришли завуч школы Лидия Яковлевна и пионервожатая Зоя Фёдоровна.

– Товарищи пионеры! – обратилась к ним Зоя Фёдоровна. – Совсем недавно, по инициативе пионеров Москвы, Воронежа и других городов и сёл нашей любимой Родины, стали формироваться особые пионерские группы. Они призваны следить за своими родителями и соседями и сообщать об их неблаговидных поступках в органы власти. Мы тоже приняли решение о создании таких групп в каждом классе. Более подробно об их работе расскажу потом на специальном собрании. А теперь, кто хочет записаться в эту группу, поднимите руки!

В классе повисла гнетущая тишина.

– Ну! – угрожающе произнесла завуч.

– Я! – поднял руку Вася Чернов, рыжий, веснушчатый мальчик маленького роста.

– Молодец, Василий! – с явным удовольствием похвалила его Лидия Яковлевна. – Кто ещё? Ну, где же добровольцы? Среди вас что, нет честных и принципиальных ребят?

– Я хочу! – встала Оля Рябунец.

– Молодец! – похвалила девочку пионервожатая.

– Мальцев, а ты почему притаился? – вдруг произнесла завуч, – Ты же лучший ученик школы. У тебя отличное поведение!

– Да, Мальцев, почему ты не поднимаешь руку? – вмешалась пионервожатая.

Сашу вдруг внутри обдало жаром. Он почувствовал, как стал весь гореть от возмущения. «Как это, следить за папой и мамой»? – не укладывалось у него в голове.

Он встал.

– Я за отцом следить не буду. Мой папа старый большевик! Участник гражданской войны. Красный командир! – твёрдо и с гордостью заявил Александр.

Пионервожатая смутилась и не знала, что и сказать. Тогда Лидия Яковлевна негодующе бросила ему упрёк:

– У тебя, Мальцев, соседи есть. Я уверена, что среди них имеются антисоветски настроенные элементы!

– Все наши соседи – пролетарии! – уверенно ответил Саша и вдруг вспомнил Софью Павловну. – Ну, нет, об этой женщине я никогда и никому не расскажу! – подумал он.

– Значит, Мальцев, ты отказываешься войти в состав этой пионерской группы? – в один голос закричали завуч и пионервожатая.

– Да! – коротко ответил Саша.

– Тогда завтра пусть твой отец придёт с утра к директору школы на беседу! – раздражённым голосом приказала Лидия Яковлевна.

– Да, да! И ко мне пусть обязательно зайдёт! – заявила Зоя Фёдоровна.

Пётр Петрович пришёл с работы, как всегда, поздно.

– Добрый вечер, Зинуля! – поздоровался он с женой.

– Как дела, сын? – и похлопал Сашу по плечу.

Затем, не раздеваясь, прошёл к окну, открыл форточку и принялся курить.

– Петя, тебе же нельзя вообще курить! С твоими-то лёгкими! Бросай! Тебе же врачи давно велели бросить эту гадость! – стала стыдить его Зинаида Ивановна.

Пётр Петрович хотел что-то ответить, но тут к нему подошёл Саша и рассказал о происшедшем. Лицо отца помрачнело. Он со всего маху ударил кулаком по столу и зашёлся в долгом затяжном кашле.

– Сволочи! – только одно слово услышал от него Саша.

На следующее утро, перед самым началом занятий, Пётр Петрович уже стоял у дверей кабинета директора школы.

О чём его отец говорил с завучем, пионервожатой и директором Саша так никогда и не узнал. Папа ему ничего не рассказал. Но после ухода отца Лидия Яковлевна стала ему всегда мило и глупо улыбаться, а Зоя Фёдоровна старалась с Сашей вообще не встречаться.

Для борьбы с кулацким и подкулацким вредительством в самих колхозах 1 января 1933 года ЦК ВКП (б) принял решение об организации политических отделов при машинно-тракторных станциях, обслуживающих колхозы. В сельские политотделы было направлено семнадцать тысяч партийных работников и коммунистов с большим стажем. Среди них был Пётр Петрович Мальцев.

Зинаида Ивановна собирала его и причитала:

– Петенька, тебе лечиться нужно! В санаторий тебе уже сколько раз предлагали поехать?! А ты всё отказываешься! Работа, партийные собрания! Теперь вот кулаки…

– Зинуля, а кто же порядок в деревне наведёт кроме нас, коммунистов? Люди в городах голодают, а они зерно гноят. Сеять отказываются. Нашу родную Советскую власть люто ненавидят, – спокойно объяснял ей супруг.

Папа уехал в феврале. Без него в квартире стало неуютно и пусто. Зинаида Ивановна места себе не находила. У неё всё валилось из рук. Саша пытался её успокаивать и старался больше времени находиться рядом с ней.

Пятого марта он поехал к Николаю Звягинцеву на урок рисования. Как всегда, скрипел и дрожал трамвай. Но улицы Ленинграда изменились. Закрылись все рестораны для нэпманов. Уже не пахло вкусной сдобой в бывших филипповских булочных. Они тоже прекратили своё существование. Исчезли нэпманы. На углу Невского и Троицкой уже не стояли извозчики-лихачи со своими повозками на резиновом ходу.

– Как хорошо было во время Нэпа, – вдруг подумал Саша. – А сейчас все продукты выдают только по карточкам. Бедная мама! Она вечером и ночью шьёт, а рано утром уходит добывать продукты. Иметь карточки – это одно дело, а выстоять длиннющую очередь – это другое. У кого есть деньги, тот может купить еду в специальных магазинах, которые почему-то называют «коммерческими». Софья Павловна покупает все продукты в этих магазинах, там есть всё. Но стоит, говорят, в десять раз дороже! А где Софья Павловна возьмёт еду? Ей ведь карточки не положены как чуждому нам, пролетариям, элементу. И зачем только НЭП отменили?

Александр вышел из трамвая и поёжился.

Дул холодный ветер. В лицо бил мокрый снег. День был явно не весенний. Подойдя к повалу, он хотел, как всегда, громко постучать в дверь кулаком. Саша уже было занёс руку, но вдруг остановился. Некрашеная дверь была оклеена полосками бумаги со словом «ОПЕЧАТАНО». Под ним стояла круглая расплывшаяся печать синего цвета, подпись и дата – 2 марта 1933 года.

Саша застыл от страха. Он сразу понял, что произошло что-то страшное. Мальчик кинулся в каморку к дворнику, но что-то остановило его. Саша развернулся и пошёл в хлебный магазин, где Николай иногда покупал хлеб.

Среди пустых полок сидела пожилая женщина в белом фартуке, ловко гремя костяшками счетов и записывая что-то в толстую тетрадь.

– Здравствуйте, у Вас по-соседству есть подвал. Там мастерская была, и работал в ней мужчина… – начал спрашивать он.

– Забрали его, парень! Приехала три дня назад милиция и увезла! Говорят, что мужчина этот, Николаем его звали, врагом Советской власти оказался! Вот так-то, парень! А ты туда не ходи! Там милиция дежурит. Задерживают, говорят, всех, кто туда приходит! – облокотившись на прилавок, прошептала она.

У Саши от страха затряслись руки.

– Спасибо! – только и смог сказать. Он выскочил из магазина и бегом побежал к остановке трамвая, озираясь по сторонам.

– Мама! Мама! – с криком вбежал Саша в комнату. – Дядю Колю арестовали!

Зинаида Ивановна подняла голову от швейной машинки. Её лицо стало белым как мел.

– К…а…к? Как это а-ре-ре-стова-ли? – заикаясь, спросила она.

Саша кратко рассказал об опечатанном подвале и о словах продавца хлеба. Зинаида Ивановна встала и, не произнеся ни слова, стала собираться.

– Ты куда, мама? – удивился Саша.

– В милицию! – коротко бросила Зинаида Ивановна и вышла из комнаты.

Прошло три часа. Потом ещё два. Саша сильно нервничал.

– Где же мама? Может, и с ней что-то случилось? – переживал он.

Была уже ночь, когда тихо открылась дверь. В комнату вошла Зинаида Ивановна. У неё было заплаканное и какое-то отрешённое лицо.

– Мамочка, ну что? – с нетерпением бросился спрашивать её сын.

– Арестовали Николая по доносу. В отделении милиции так сразу же поинтересовались: «А Вы, гражданочка, кем ему-то будете?»

– Сестра, – говорю, – троюродная.

– Ах, раз Вы родственница, тогда пройдите в кабинет к следователю!

Я поднялась на второй этаж, зашла в кабинет, а там хлыщ молодой сидит. И давай меня стращать:

– Ваш брат рисовал иконы в мастерской, принадлежащей Дому культуры. Какая наглость! Но самое главное, что собирались у него там троцкисты и плелись антисоветские заговоры! Понятно Вам, Зинаида Ивановна?! Вы пока пойдёте по этому уголовному делу свидетелем. А там мы разберёмся. Может, Вы тоже принимали участие в этих сходках?

– После этих слов я как стала белугой реветь. Еле он меня успокоил. Записал мою фамилию, адрес домашний. Сказал, что скоро повесткой вызовет. С Колей увидеться не разрешил и передачи ему приносить запретил. Вот такие-то дела, Сашуля, – грустно закончила мама.

В комнате наступила тишина. Саша даже не знал, что сказать. Он молча сидел на табурете и смотрел на маму.

– Сыночек, достань мне с полки сердечные капли! – вдруг прохрипела Зинаида Ивановна, схватившись за сердце.

Саша сразу же ринулся в родительскую спальню, схватил пузырёк с валерьянкой и начала капать её в стакан с водой.

– Пей, мамочка, успокойся! Может, всё будет хорошо. Надо только папку дождаться. Он сразу всё решит, – успокаивал он Зинаиду Ивановну.

С этого вечера у мамы каждый день стало хватать сердце. Пузырёк с сердечными каплями теперь всегда стоял около швейной машинки. Тошнотворный аромат валерьянки навсегда поселился в их комнате, вытеснив вонь отцовских кирзовых сапог и запах крепкого табака.

Девятый класс Саша закончил на отлично. Ему, как всегда, по итогам учебного года вручили Почётную грамоту. Всё было хорошо, но один вопрос не давал юноше покоя: «Что делать после окончания школы? Ведь остался всего один год! Куда пойти учиться? Как сделать правильный выбор

Отец всегда хотел, чтобы Саша поступал в военное училище. Саша и сам хотел, особенно когда встречал на улице молодых командиров Красной Армии в новенькой форме, которые, скрипя портупеями, спешили по своим делам. Но на одной из встреч курсантов военно-пехотного училища (выпускников их школы) со старшеклассниками Саша услышал их рассказы о службе в армии. Описание жизненных лишений, которые испытывают солдаты и командиры Рабоче-крестьянской Красной Армии, сразу же разбили все его мечты о военной карьере. Стать инженером? Меньше всего ему хотелось руководить грязными работягами где-нибудь в холодном цеху. Ведь отец два раза брал его с собой на Путиловский завод. В третий Саша отказался под предлогом большой занятости уроками. И вообще, от завода у него остались самые кошмарные воспоминания. Нет, это не для него! Так что же тогда делать?

Саша попросил совета у человека, которого он очень уважал: у Софьи Павловны. Она сразу же сказала:

– Сашенька, сама я неоднократно думала на эту тему. Ты очень умный, всесторонне одарённый, душевно ранимый человек. Чем ты сможешь заниматься, живя в эту эпоху ужасного репрессивного большевистского режима? Полагаю, что только научным трудом! Я уверена, что в будущем из тебя мог бы получиться выдающийся филолог, лингвист, историк. Подумай над моими словами!

В середине июня из милиции Зинаиде Ивановне пришла повестка. Прихватив с собой ставший уже привычным пузырёк с валерьянкой, она почему-то попрощалась с Сашей и ушла. Вернулась неожиданно быстро, вся заплаканная.

– Мама, ну, рассказывай! – кинулся к ней сын.

– Всё, Сашуля, нет у тебя больше дяди, а у меня брата, хоть и троюродного! – горько произнесла Зинаида Ивановна и принялась шумно сморкаться в носовой платок.

– Так что случилось? – нервничая, спросил Саша.

– Сказали, что Николай умер в камере от разрыва сердца. Уголовное дело в отношении его закрыто. Я им тоже, говорят, уже не нужна! – тихо, как бы про себя, сказала Зинаида Ивановна.

Конец ознакомительного фрагмента.